Только для нас

И двинулся в это же мгновение. Так больно, до искр из глаз!

Я , не выдержав, мстительно прикусила и его губу, ощущая радость от того, что сделала ему больно.

Тим оторвался от меня, переглянулся с Ванькой, усмехнулся… А затем закинул обе моих ноги себе на плечи и снова двинулся во мне, короткими мощными толчками, вышибая каждым движением хриплые вскрики.

Я беспомощно мотала головой, тянула руки, не понимая, что хочу сделать, то ли оттолкнуть, остановить боль и безумие, то ли продлить их.

А потом и не тянула, потому что оба моих запястья попали в плен ладони Ваньки.

Он прижал их над моей головой, буквально растягивая меня по прелой прошлогодней траве, целовал грудь, по очереди прикусывая уже болящие от возбуждения соски и бормотал, бормотал, бормотал бесконечно:

— Красивая, красивая какая, малыш, Ветка наша, наша, наша, красивая… Мне дашь потом, да? Дашь? Я хорошо сделаю, хорошо… Тебе понравится…

Я мотала головой, ощущая поднимающееся изнутри горячее, влажное , всепоглощающее безумие, которое дарили равномерные , жестокие движение Тима, его хриплые выдохи, сплетающиеся с умоляюще-восхищенным бормотанием Ваньки и собственными жалобными стонами, умирала от смеси боли и удовольствия, и не могла ответить на просьбы Ваньки… Просто физически не могла.

"

"Когда Тим, хрипло выдохнув, резко вышел и перевернул меня, я даже пискнуть не успела.

Оторопело схватила в горсти траву, уставилась перед собой… Ощущая, как опять все внутри натягивается от медленного, неотвратимого вторжения.

И невольно выгибаясь ему навстречу.

Это было что-то совершенно инстинктивное, животное желание облегчить боль, сделать приятное жестокому партнеру, чтоб смилостивился и был нежнее.

Аккуратнее.

— Малыш… Оххх… Как круто… Малыш… Да…

Голос Ваньки слышался откуда-то сверху, а перед моими глазами оказался Тим. Он властно приподнял меня за подбородок и поцеловал в красные от уже запекшейся крови губы. Ему было плевать, что на моих губах смешалась кровь его и Ваньки, как, судя по всему, было плевать, что сейчас именно Ванька берет мое слабое перед их властью тело.

Я осознавала происходящее, но как-то странно. Словно не со мной творились все эти пошлые, неправильные вещи.

Словно не меня сейчас по очереди брали мужчины, бесстыдно заставляя прогибаться и раскрываться для них.

Словно не мне шептали, сладко, искушающе, умоляюще сразу два хриплых от возбуждения голоса… Словно не я плавилась от этого, сгорая в их настойчивых, жадных руках стеариновой свечой…

Грубая ладонь Ваньки прихватила меня за рассыпавшиеся по спине волосы, движения стали жестче, уже не принося боли, а вызывая внутри странный, будоражащий отклик.