Измена. Расплата за (не) любовь

А кто у нас?

Я замираю. Вижу, как светятся его глаза, как он смотрит на меня с той теплотой, что когда-то привлекала меня в нём. И все же, я отвечаю холодно, стараясь убедить себя, что это нужно:

— Не у нас, Макс. Фёдор сказал тебе, что это твой ребёнок, только чтобы заманить в ту квартиру…

Лицо Макса меняется. Глаза гаснут, как будто внутри выключили свет. И эта боль, отражающаяся в его взгляде, пронзает меня так, что мне приходится отвернуться, чтобы не увидеть, как ломается человек, которого я когда-то так сильно любила.

— А где же тогда… отец ребёнка? — его голос тихий, почти сломленный.

— Макс, мне пора на осмотр. Тебе тоже нужно отдыхать, — я поднимаюсь, делаю шаг в сторону, но он внезапно хватает меня за руку. От теплоты его рук, мурашки бегут по коже, а сердце снова предательски дрогает…

Он бережно перебирает мои пальцы, словно не верит, что я здесь. Что это не сон.

Сжимает ладонь, согревая её своими руками.

— Ты представить себе не можешь, как я скучал по тебе. Я так сильно люблю тебя… Ты для меня всё.

— Макс… Макс, хватит! — мой голос срывается. Я вырываю свою руку, с трудом глядя на него, потому что боюсь, что ещё немного — и я не выдержу, растаяю, снова поверю в эти ласковые слова."

"Если бы можно было вычеркнуть Максима из своего сердца, навсегда забыть, стереть его из памяти — я бы сделала это не раздумывая!.. Этот человек уже давно не должен быть частью моей жизни, не должен касаться моего сердца и вызывать хоть какое-то доверительное чувство. Я не должна любить его, не должна поддаваться его словам о раскаянии. Максим — как и отец — всегда думают только о себе, поступая лишь в своих интересах…

Он не думал обо мне, когда приводил свою любовницу в наш дом, когда целовал её там, где ещё недавно мы были счастливы. Он не думал обо мне, когда уложил её на нашу кровать. Боль и обида обжигают снова, как свежая рана, и я, чтобы быстрее уйти от него, хватаюсь за ручку двери.

— Аня…

Слабый голос Макса останавливает меня, заставляя обернуться.

— Что?

Он смотрит на меня с проницательной настойчивостью, которую я ненавижу и которой восхищаюсь одновременно.

— Я не верю, что ребёнок не мой! Ты носишь моего малыша… Клянусь тебе, выйду отсюда и всё выясню!

— Это не твой ребёнок! — я сдерживаюсь, чтобы не сорваться, но голос звучит резко, холодно… и фальшиво.

— Я не верю, — бывший пристально смотрит мне в глаза. — Ты не умеешь врать!

— Ты ошибаешься, Лесневский, — рычу, чувствуя, как сердце отчаянно бьётся в груди, как запертая птичка в клетке. — Я больше не твоя жена. Исчезни из моей жизни!

— Да, ты не моя жена, но это не лишает меня права на отцовство. Если я докажу в суде, что ребёнок мой… Ты не сможешь вычеркнуть меня из ваших жизней! Я не оставлю ни тебя, ни его.