Извращенная гордость

Я отвернулась от кровати, не в силах вынести ее присутствия, и направилась к окну. Я забралась на подоконник, морщась от резкой боли между ног. Болезненное напоминание, в котором я не нуждалась. Каждое мгновение того, что я сделала, было выжжено в моей памяти, яростно пылая, когда я закрыла глаза.

Я спала с Римо Фальконе.

Капом Каморры.

Моим врагом.

Не с Данило. Не с моим женихом.

Мой взгляд упал на брошенное на тумбочку обручальное кольцо. Я не надевала его сегодня, и теперь я никогда не смогу носить его снова, не чувствуя себя обманщицей. Я сглотнула. Он увидит и простыни. Я отдала то, что было обещано ему в течение пяти лет. Хуже всего было то, что я хотела отдать это.

Я все еще чувствовала тело Римо на своем, то, как он двигался во мне.

Это было… чудесно. Свободно. Опьяняющие.

Греховно.

Предательски.

Моя погибель.

Что я сделала не может быть отменено. В поцелуе можно было отказать. Прикосновение можно скрыть. Это? Это оставило шрамы. Это было весомое доказательство, и Римо выставлял его напоказ перед моей семьей.

Ты должна признаться в своих действиях, Ангел.

Я знала, что должна, но не была уверена, смогу ли.

РИМО"

"На следующее утро Серафина сидела на своем обычном месте на подоконнике. Простыни не были смяты. Должно быть, она спала, прислонившись к окну, или вообще не спала.

— Ты отправил простынь, — тихо сказала Серафина, не глядя в мою сторону. Конечно, она знала. Она была не только красива, она была потрясающе умна. Смертельная комбинация.

— Я так и сделал. Срочная доставка. Она должна прибыть в дом твоей семьи завтра утром или, может быть, даже сегодня вечером.

Она не обернулась, не отреагировала. Только смотрела в окно. Ее волосы были переброшены через другое плечо, ее тонкая шея была открыта моему взгляду. Следы моих зубов портили ее безупречную кожу. Ее плечи слегка дернулись. Затем она выпрямила спину.

— Что ты им сказал? Полагаю, ты послал им записку с подарком.

В ее голосе послышалась легкая дрожь, а в голосе холодок. Я подошел ближе.

— Что бы ты хотела, чтобы в записке было написано? — она посмотрела на меня через плечо, и на ее лице застыло прекрасное ненавистное выражение. — Кто знал, что ненависть может быть такой красивой? — сказал я, когда мои пальцы скользнули по мягким выпуклостям ее спины через тонкий атласный халат.

Она вскочила, развернулась и шлепнула меня по руке.

— Не прикасайся ко мне.

Я прижал ее к стене, одной рукой обхватив ее запястья, когда я толкнул их в стену над ее головой.

— Вчера ты позволила мне дотронуться до тебя, съесть твою киску, трахнуть тебя. Ты отдала мне себя добровольно, отчаянно, безрассудно.

Последнее слово прорвалось сквозь маску.

— В конце концов, ты бы заставил меня.

Мои глаза встретились с ее, моя хватка на ее запястьях усилилась.