Извращенная гордость

Несколько девушек моего возраста, которые всегда обижались на меня за мой статус, выглядели почти… торжествующими, счастливыми видеть мое падение.

Я подняла подбородок выше, злясь, а затем беспокоясь… потому что, как все эти люди будут относиться к моему ребенку?

После трех танцев папа взял инициативу в свои руки, и Сэмюэль отошел в сторону, чтобы посмотреть.

— Ты прекрасна, голубка, — тихо сказал он. Выражение его лица было спокойным и сдержанным. Его публичное лицо. Мама тоже выглядела уравновешенной и элегантной, когда стояла рядом с Софией, Анной и Валентиной.

— Спасибо, папа, — сказала я и добавила. — Прости, у меня нет для тебя подарка.

Я не выходила из дома с тех пор, как вернулась, и, честно говоря, совершенно забыла купить подарок. Мой ум был занят слишком многими другими вещами.

— Я уже получил свой подарок, — сказал он, и на мгновение я подумала, что он имеет в виду моего ребенка, но потом поняла, что он имеет в виду мою свободу. Он не упоминал о моей беременности.

Данте танцевал со мной. Я встретилась с ним взглядом, гадая, что он думает о моей беременности, какое будущее ждет моего ребенка, если это будет мальчик. Допустят ли его в наряд? Или личность его отца закроет все двери прежде, чем они откроются? Я не осмеливалась спросить дядю. Ни на людях, ни на дне рождения отца.

После танцев я вернулась к Сэмюэлю, который разговаривал с одним из своих старых друзей. Он кивнул, но ему тоже было трудно смотреть мне в глаза. Сэмюэль заметил это и сжал челюсти. Он извинился, коснулся моей спины и повел меня прочь."

"Мы с Сэмюэлем вошли в вестибюль. У меня было чувство, что Сэмюэлю нужно на пару минут уйти с праздника. Несколько молодых людей, которых я не знала, собрались там, и когда мы проходили мимо них, их слова достигли нас.

— Не понимаю, почему ее не прячут. Это, блядь, позор, чтобы она ходит вокруг нас, как будто Фальконе не осквернил ее.

Я едва успела осознать свое потрясение, когда Сэмюэль напал. Он сломал нос первому парню с тошнотворным хрустом, затем толкнул второго на землю, прижимая нож к горлу парня.

— Сэм, — твердо сказала я, сжимая его плечо.

Он наклонился, приблизив свое лицо к лицу другого парня.

— Мне следовало бы перерезать тебе горло за оскорбление моей сестры. Извиняйся.

Парень взглянул на своих друзей. Один мучился со сломанным носом, другой явно не был уверен, стоит ли вмешиваться, учитывая, что наш отец был боссом их отцов.

— Извиняйся! — прорычал Сэмюэль.

— Прости, — выпалил парень.

Я крепче сжала плечо Сэма. Он отпрянул, взял меня за руку и потащил наружу, но не в сад, а на подъездную дорожку, где мы были одни. Он отпустил меня, повернувшись ко мне спиной. Он глубоко вздохнул. Я прижала ладони к его лопаткам, потом прижалась лбом к его спине.