Извращенная гордость

Я не могу дождаться, чтобы похоронить свой член в твоей киске, как только Римо закончит ломать тебя.

— Я не буду принимать душ перед тобой. Убирайся!

— Тогда я позвоню Римо и скажу, чтобы он наказал тебя.

Так он мне позвонит? Интересно. Я подошел ближе, не издавая ни звука. Спина Симеоне дернулась, как будто он был занят дрочкой, что, вероятно, так оно и было."

"Мой рот скривился в рычании, но я сдержал свой гнев. Снова наступила тишина, и я приблизился, не издав ни звука. В моем поле зрения появился профиль Симеоне, прислонившегося к дверному косяку и яростно потирающего свой уродливый член. Я остановился в нескольких шагах от него, и Серафина была в душе, стояв спиной к нему.

Симеоне практически истекал слюной на пол и дрочил, наблюдая, как Серафина принимает душ. Она была зрелищем, не спорю. Ее кожа была бледной, как мрамор. Ее задница — два белых шара, в которые я хотел вонзить зубы. На ее теле не было ни единого изъяна, ни единого несовершенства, столь непохожего на мой собственный. Она была защищена всю свою жизнь, защищена от опасностей этого мира, и теперь она была в моей власти.

— Обернись. Я хочу видеть твои сиськи и киску, — приказал Симеоне, его рука двигалась быстрее на его члене.

Симеоне был так поглощен наблюдением за ней и дрочкой, что не заметил меня.

— Если ты не повернешься, я позову Римо.

— Я не повернусь, свинья! — прошипела она. — Тогда позови Римо. Мне все равно!

— Ах ты, маленькая шлюха! Я сам тебя разверну.

Симеоне сделал движение, как будто хотел оттолкнуться от двери, когда Серафина обернулась, одной рукой прикрывая грудь, а другой прикрывая киску. Вода, стекавшая по ее лицу, почти скрывала слезы.

Она посмотрела на Симеоне с самым отвращением, которое я когда-либо видел, ее голова была высоко поднята… и затем она заметила меня.

— Видишь, это было не так уж трудно, правда? — проскрежетал Симеоне.

Мои губы скривились. Я вытащил нож из кобуры, просунул пальцы в держатель, наслаждаясь ощущением холодного металла на коже.

Она неподвижно смотрела, как я подошел к Симеоне. Ее идеальные гордые губы не произнесли бы предупреждения.

Я схватил его за горло и прижал нож к нижней части живота. Он вскрикнул от удивления и отпустил член.

— Ты собирался позвонить мне? — спросил я.

Его расширенные от ужаса глаза моргнули, когда его лицо покраснело от моей хватки. Я ослабил хватку, чтобы он мог говорить.

— Римо, я убедился, что она не валяет дурака. Все не так, как кажется.

— Хм. Знаешь ли ты, что ни один мужчина никогда не видел того, что ты только что увидел?

Он отчаянно замотал головой. Я поднял взгляд на Серафину, которая смотрела на меня с застывшим выражением лица.

— Видишь ли, теперь ты увидел то, чем я не собирался делиться, — объяснил я приятным голосом.