Извращённая ненависть

”

Ее бессвязное объяснение исчезло, когда рев стал громче. Ее слова сливались в мутный поток, который окрашивал мир в уродливые серые и злобные красные тона.

Она была художницей, а я оказался в ловушке сюрреалистического кошмара, созданного ею.

“Кто?” Я ухватился за последнее, что я запомнил, услышав.

Мой мозг был вялым, и потребовалось больше усилий, чем обычно, чтобы произнести это слово.

Джулс обнял ее за талию. “Макс”.

Макс. Парень, которого я встретил в Гиацинте.

Жидкая темная ярость просочилась через мои вены и в мой голос при упоминании этого самодовольного ублюдка. “Начните с начала”.

Я слушал, оцепенев, как Джулс объяснил все более ясно на этот раз — работу, которую она вытащила в Огайо, ее отношения с Максом, ее секс-кассету, его шантаж, как она ворвалась в мой дом и как она, наконец, избавилась от видео и вернула картину.

Когда она закончила, последовавшая тишина была достаточно громкой, чтобы оглушить меня.

“Мне очень жаль”. Джулс сглотнул. “Я должен был рассказать тебе все это раньше, но я не хотел разрушать то, что у нас было, когда мы только начинали ладить. Я не был уверен, как ты отреагируешь, и я подумал ... ”

""Ты думал?""

""Что если я расскажу тебе о своем прошлом, это подтвердит все ужасное, что ты когда-либо думал обо мне"". Ее голос становился тише с каждым словом, как будто она понимала, насколько они чертовски глупы.

Моя ярость пульсировала сильнее. Она вытекла из моих вен и распространилась в моей груди, опустошая ее, пока ничего не осталось.

Половина этого была направлена на Макса за то, что он сделал с Жюлем.

Другая половина…

Дышать.

“Я вижу”. Как бы я ни старался, я не мог вызвать ни капли тепла. Моя кровь застыла в одну сплошную, болезненную лужу, и я боялся, что любое движение расколет ее. Расколоть его на тысячу сосулек, которые разорвут меня изнутри. “Так почему ты говоришь мне об этом сейчас?”

“Я больше не хотел тебе лгать. Я никогда не хотела лгать тебе, но я... - Джулс глубоко вздохнула и расправила плечи. “Я хотел, чтобы мы начали все сначала. Больше никаких секретов или лжи ”.

“Я понимаю”, - повторил я. Холод в моей груди усилился. - Я прощаю тебя.

Она запнулась, ее лицо исказилось от замешательства из-за контраста между моими словами и моим холодным тоном. “Ты делаешь?”

“Да”. Я улыбнулся. Движение было странным, как будто я кривил рот в положение, на которое он больше не был способен. “ Иди сюда, Рыжий.

Это прозвище показалось мне горьким на вкус.

После минутного колебания она шагнула ко мне.

Даже с пепельной кожей и темными кругами под глазами, она была самым красивым, коварным существом, которое я когда-либо видел.

Я обхватил рукой ее шею сзади и нежно провел большим пальцем по коже, прежде чем дернул ее к себе и поцеловал достаточно сильно, чтобы вызвать стон боли.