Кафедра

А выигравший имеет с этих денег свою выгоду?

— Никто не имеет. Всё до копеечки направляется на благотворительные нужды: в больницы, приюты, на помощь калекам. Ну и на содержание ДК, конечно. Но… — сделал паузу Кудрявый. — Тотализатор тоже никто не отменял! На себя или соперника ставить нельзя, а вот на посторонних бойцах некоторые азартные людишки целые состояния проматывают или выигрывают. Вижу нездоровый блеск в твоих глазах. Секундантам тоже запрещено в тотализаторе участвовать.

— Жаль…

— Слушай! Хватит тут лясы точить! Надо к людям выбираться. А то сушняк такой, что скоро листья с травой жевать начну.

Тут я с есаулом полностью согласен. Сейчас не место и не время вести разговоры. Правда, Иван Игнатьевич явно ещё находился вне кондиций. Буквально через сто метров он обессиленно сел на землю и заявил, что готов сдохнуть прямо тут. Пришлось чуть ли не на собственном горбу тащить его по тропинке до ближайшей деревни, находившейся в паре километров от погоста. То ещё испытание! Кто бы меня самого дотащил!

Там мы как следует напились из колодца и сговорились с одним селянином, чтобы за пятнадцать рублей отвёз наши полудохлые тела в Петербург. Крестьянин не подвёл и доставил прямиком к моему дому. И я, и есаул вымотались до такой степени, что прямо не раздеваясь, вместе рухнули на постель мордами вниз и проспали до самого утра.

Первым очнулся я. Всё тело болело, словно меня вчера пинала толпа неслабых бойцов. Кряхтя поднялся, принял холодный душ и заварил себе крепкий кофе. Вскоре ко мне присоединился и Иван Игнатьевич. В отличие от меня, есаул был бодр и свеж.

— Ну что, Родя⁈ — довольно заявил он. — Готов проводить меня в последний путь⁈

— Не вижу причин для радости, — пробурчал я. — Как себя чувствуешь?

— Словно заново родился. Дай подковку — руками её разогну. Вот что правильная пьянка с человеком делает! А то, что не строю кислую мину… Чего ж расстраиваться? Да, шансы помереть сегодня огромные. Только уже не раз с жизнью прощался. Привык. Да и что такое смерть? Вжик — и ты на том свете. Страшнее был бы позор, если б струсил. Вот с ним долго мучиться придётся. Об одном только жалею: с Аннушкой лишь за ручку подержаться успел и поцелуйчик в щёку получить от неё. А там такие прелести под платьем спрятаны!

— Слушай, Игнатьич, угомонись ты со своей Анной! — взмолился я. — Уже достал описывать всякие выпуклости этой училки. Мне она уже заранее не нравится, так как из-за неё сегодня можешь погибнуть.

— Дурак ты, Родя, но это от неопытности. Ладно, давай быстренько перекусим и пора в Дуэльный Клуб ехать.

Перекус вышел на славу. Есаул практически полностью сожрал все мои запасы продуктов.