Каникулы в Лимстоке. Объявлено убийство

Сейчас поищу.

Джулия спустилась на первый этаж и отворила дверь в кабинет. У окна стоял большой шкаф. Джулия открыла дверцу и выгребла кучу всякой всячины.

– Сколько же тут хлама! Старики никогда ничего не выбрасывают…"

"Инспектор присел на корточки и взял с нижней полки пару старинных альбомов.

– Эти?

– Да.

Мисс Блэклок тоже вошла в кабинет.

– Ах, вот куда мы их запихнули! А я не могла припомнить.

Краддок положил альбомы на стол и принялся перелистывать. Женщины в шляпах с большими прямыми полями, в юбках, суживавшихся книзу настолько, что трудно было ходить. Под снимками стояли аккуратные подписи, но чернила давно выцвели и были еле видны.

– Должно быть тут, – сказала мисс Блэклок. – Или на второй странице… А может, на третьей? Другой альбом появился позже, Соня уже вышла замуж и уехала, – она перевернула страницу. – Вот зде…

Она осеклась.

На странице было несколько пустых мест. Краддок склонился пониже, пытаясь разобрать размытую подпись: «Соня… я… Р.Г.» Чуть дальше было написано: «Соня и Белль на пляже». А на противоположном листе: «Пикник в Скейне».

Мисс Блэклок заглянула на следующую страницу. «Шарлотта, я, Соня, Р.Г.»

Краддок встал. Губы его сжались.

– Кто-то отклеил фотографии. И, по-моему, не так давно.

– Когда мы с вами смотрели альбом, фотографии были на месте. Правда, Джулия?

– Я смотрела не очень внимательно, меня в основном интересовали платья. Но похоже, вы правы, тетя Летти, пустых мест в альбоме не было.

Краддок посуровел еще больше.

– Кто-то, – сказал он, – изъял из альбома все фотокарточки Сони Гедлер.

Глава 18

Письма

– Простите, что снова вас беспокою, миссис Хаймес… – произнес Краддок.

– Ничего страшного, – процедила Филиппа.

– Может, лучше пройти в ту комнату?

– Куда? В кабинет? Но там страшный холод. В той комнате нет камина.

– Неважно. Я вас надолго не задержу. И потом, нас там вряд ли смогут подслушать.

– А что, разговор такой важный?

– Не для меня, миссис Хаймес. Для вас.

– Что вы имеете в виду?

– Вы утверждали, что вашего мужа убили на войне в Италии?

– Да. И что?

– А не проще ли было признаться, что он дезертировал?

Филиппа побледнела и стиснула руки:

– Вы до всего докапываетесь, да?

В голосе ее звучала горечь.

– Мы ждем от людей правды, – сухо ответил Краддок.

Она немного помолчала. Потом повторила:

– И что?

– Я вас не понимаю, миссис Хаймес.

– Что вы намерены делать? Растрезвоните на всех углах? Вам это нужно? Зачем? Во имя восстановления справедливости? Или из милосердия?

– А разве никто не знает?

– Здесь – никто. Гарри, – ее голос дрогнул, – мой сын тоже ни о чем не подозревает. И я не хочу, чтобы он знал!

– Позвольте вам заметить, миссис Хаймес, что вы поступаете неблагоразумно. Когда мальчик подрастет, по-моему, лучше сказать ему правду.