Каникулы в Лимстоке. Объявлено убийство

Почему этот сочинитель не использует их? – Она помолчала, а потом внезапно спросила: – Что говорилось в вашем письме?

– Там утверждалось, что моя сестра мне не сестра.

– А она вам сестра?

Миссис Дан-Кэлтроп задала вопрос с непринужденным, дружеским интересом.

– Конечно, Джоанна мне сестра.

Миссис Дан-Кэлтроп кивнула.

– Это как раз и подтверждает то, что я имела в виду. Осмелюсь сказать, существует другое…

Ее чистые, нелюбопытные глаза смотрели на меня задумчиво, и я внезапно понял, почему весь Лимсток побаивается миссис Дан-Кэлтроп.

В жизни каждого есть нечто тайное, и каждый надеется, что об этом никто никогда не узнает. Но я почувствовал, что миссис Дан-Кэлтроп действительно знает все.

И в этот раз я испытал истинное наслаждение, когда сердечный голос Айми Гриффитс прогудел:

– Привет, Мод! Рада, что наконец-то вас встретила. Я хочу предложить изменить день распродажи рукоделий. Доброе утро, мистер Бартон.

Она продолжала:

– Я должна сейчас заскочить к бакалейщику, оставить заказ, потом я пойду в институт, вам это подходит?

– Да-да, это будет просто замечательно, – ответила миссис Дан-Кэлтроп.

Айми Гриффитс вошла в лавку.

Миссис Дан-Кэлтроп сказала:

– Бедняжка!

Я был в недоумении. Неужели она жалеет Айми?

Она тем временем продолжила:

– Знаете, мистер Бартон, я действительно боюсь…

– Вы об этих письмах?

– Да, видите ли, в них есть намерение… в них должно быть намерение… – Она замолчала, сбившись с мысли, прищурилась. Потом заговорила медленно, словно решая загадку: – Слепая ненависть… да, слепая ненависть. Но даже слепой человек может попасть кинжалом в сердце, если ему выпадет шанс… И что случится тогда, мистер Бартон?

Мы узнали это еще до того, как закончился следующий день.

…Патридж, которая просто-таки наслаждалась разного рода трагедиями, в очень ранний утренний час вошла в комнату Джоанны и со всеми подробностями сообщила, что миссис Симмингтон накануне днем покончила жизнь самоубийством…

Джоанна, стряхнув остатки сна, села в постели, мгновенно и окончательно проснувшись.

– О Патридж, какой ужас!

– Действительно ужас, мисс. Безнравственно лишать себя жизни. Хотя тут, конечно, не без того, что ее довели до этого, бедняжку.

Джоанна поняла намек. Ее едва не затошнило.

– Нет… – Ее глаза задавали Патридж вопрос, и Патридж кивнула.

– Именно так, мисс. Одно из этих грязных писем.

– Как это отвратительно! – сказала Джоанна. – До жути отвратительно! И все-таки я не понимаю, почему она должна убивать себя из-за подобного письма.

– Если только написанное в нем не было правдой, мисс.

– А что в нем было?

Но этого Патридж не могла или не хотела сказать. Джоанна вошла ко мне, бледная и потрясенная.