Капитан

Хоть одни про неё говорили, мол, сумасшедшая, другие — ведьма, которая каждое полнолуние на могильном холме с нечистью пляшет. С бабкой действительно было что-то не так. Жила она уж больно долго. Говаривали, что, мол, ещё деды наши под стол пешком ходили, а она уже была старой. Но нам это лишь придавало уверенности в том, что она знает, о чем говорит. Так вот, — говоривший сделал большой глоток из своей кружки на мгновение замолчав, и в повисшей тишине отчётливо стал слышен яростный вой метели, бушевавшей за плотно прикрытыми ставнями, — Было нас тогда человек восемь.

Семь парней и одна девчонка. Тоже хотела воительницей стать. Глупость, конечно, несусветная — ну какой дурак даст бабе в руки оружие?

Тур громко и многозначительно прокряхтел, оборвав говорившего буквально на полуслове. Боец смерил его ничего не понимающим взглядом, пожал плечами и продолжил рассказ. А вот у меня в голове таки зашевелился червячок сомнения в правильности решения здоровяка.

У Бъянки в последнее время с головой откровенно говоря было совсем не всё в порядке. И давать ей оружие было точно не самым разумным решением.

Девушка могла поранить или даже убить либо себя, либо кого-нибудь из отряда. Нет, при желании это, конечно, можно сделать и другими способами. Заострённой деревяшкой, наточенной ложкой, ядом, да или просто поджечь острог, пока все спят. В крайнем случае — стырить оружие из наших запасов. Но, для этого нужно приложить усилия и не попасться в процессе. А тут, фактически, мы за неё сами делаем половину работы. Надо будет переговорить с Туром на эту тему. А ещё неплохо бы организовать охраняемый арсенал, и хранить там излишки оружия. Чтоб оно не попадало кому попало в руки, и не наводило этого кого-попало на неправильные мысли."

"— … Так вот, сидим мы, байки травим. Пытаемся значица, друг друга напугать, чтоб как можно меньше народу до полуночи дотянуло. Ведь одарят боги только лишь одного. Чем меньше не забоится — тем выше шанс. Но тогда никто особо не боялся. Было светло, да и к тому-же само кладбище было небольшим. С крепкими каменными надгробиями и без раскопанных могил. Сидим, потихоньку, сидим. Солнце уже наполовину за лес ушло. А небо то от него всё красное стало, будто бы кто кровь на него пролил.

И тут один из нас, Альвин вроде, говорит: «Слышите?» — боец снова замолчал, глядя на пляшущие языки пламени. По его пробежала тень. Должно быть воспоминание было неприятное, а быть может это всего лишь игра отблесков, — Птицы перестали петь, — продолжил он, — И сверчков больше не было слышно. Вокруг стояла такая густая… Тягучая тишина. Тут мы и струхнули. Двое засобирались сразу домой. Сказали мол, что дурости это всё, и никакого дара нет.