Касьянов год

До полудня еще оставалось время, и Лыков потратил его на изучение журнала происшествий. Пропали три человека… По каждому нашлось несколько строк. И все. Никаких протоколов, актов дознания, показаний свидетелей. Киевская полиция не считала эти случаи преступлениями и не тратила на них время.

Надворный советник потребовал статистику. Найдено за прошлый год двадцать три мертвых тела — в основном бродяги и богомольцы. Немного для такого города… И двадцать человек записаны в безвестной отлучке. Этими занимаются нотариусы, поскольку вступление в права наследства откладывается на пять лет. И жены пропавших не могут вторично выйти замуж: то ли вдовы, то ли семейные. Если кому-то надо ускорить дело, он обращается в полицию. Та запрашивает власти ниже по Днепру — нет ли утопленника, схожего по приметам.

Лыков всегда считал, что безвестная пропажа человека чаще всего означает преступление. Убили, а труп спрятали, чтобы не будить полицию. Но высокое начальство противилось такому толкованию. Зачем портить отчетность? Вот когда найдете покойника, будет разговор. А иначе нет. Мало ли причин? Надоело мужчине семью кормить, лямку тянуть, вот и убежал на вольные хлеба. Или сошелся с какой женщиной, а развод получить трудно, они и подались прочь.

Ровно в двенадцать сыщик входил в маленький одноэтажный домик в полугоре над Подолом. Хозяин чайной провел его в дальнюю комнату и вышел.

— Ну, что узнали? — спросил питерец у киевлянина.

— Участок на Лыбедской площади обнесен забором. Сначала его продали одному мазурику, гешефтеру. У него и денег-то сроду не было. А тот спустя месяц уступил землю Боруху Капусте.

— Капуста и есть подлинный застройщик?

— Да, этот при деньгах, — подтвердил Красовский. — Он занимается доходными домами всерьез. Такой потайной делец, мутный, нечистоплотный. А у вас что? Отыскали моего городового?

— Отыскал. Но он рассказал немного. Вышел ценовщик из присутственных мест, и больше его никто не видел…

— Так вот взял и вышел в никуда?

— Не совсем. Его увел молодой человек располагающей наружности.

Вдруг у Красовского сделалось растерянное лицо.

— Лет двадцати, вежливый?

— Да.

Плечи надзирателя опустились, как будто в нем что-то надломилось.

— Что такое, Николай Александрович?

— Зайцева тоже увел молодой парень. Я не придал значения. Уж очень положительно его описывали… Явно человек из общества, какое он может иметь отношение к бандитам?

Сыщики долго молчали, потом Лыков вздохнул:

— Ангел смерти с чистым лицом. Такой мне еще не встречался.

— А в третьем случае его не было? — задался вопросом надзиратель. — Надо срочно отыскать семью Шишко. В адресном столе возьмем адрес и…

— Я не могу, — отказался питерец, — за мной же следят. Выдадим все наши открытия.