Хищный. Наглый. Холостой

Нам надо расстаться. Я ухожу.

Меня словно пыльным мешком огрели. Я смотрела на грустного Кальянова и не догоняла. Расстаться? Он уходит? Он?! Сам?!

— Катюш, ты в порядке? — Пашка как-то неуклюже засуетился рядом, чуть толкнул меня в бок, потом тут же ухватил за локоть. — Ты присядь, присядь, дорогая. Может, воды?

— Зачем мне воды? — непонимающе спросила я. — Ты решил… решил меня бросить и, ничего не сказав, не поговорив, вот так втихаря срулить с нашей квартиры? Да еще с нашими вещами?

Взгляд упал на одну из коробок, стоявших на полу. В ней виднелся теплый плед из кашемира, который год или два назад мне подарил Дима.

Очень дорогой плед во всех смыслах.

Я, еще не до конца соображая, что происходит, медленно подошла к коробке и вынула оттуда Димкин подарок.

— Это вообще что? — Я удивленно смотрела на Пашку. В этот момент что-то, наконец, щелкнуло внутри, я совершенно явственно осознала, что все закончилось. И этот растерянный парень в светлом свитере и летних брюках точно не тот, с кем я буду жить вместе. Наши дороги разошлись.

— Просто… да я не знаю, Кать. Лежал в моих вещах, а в чем проблема?

— Это мой плед! Подарок брата.

 — Я прижала к себе мягкую шерсть.

— Серьезно?! — Пашка вспыхнул за секунду. — Я сказал, что от тебя ухожу, а тебя волнует какая-то тряпка?

Теперь уже Кальянов смотрел на меня ошеломленно, словно впервые видел. Мне даже стало на секунду стыдно. Но только на секунду, потому что потом я увидела в соседней коробке свои наушники. Помню, как сама их покупала.

— Наушники мои тоже у тебя лежали? Ты решил уйти и унести мои вещи? Да что с тобой?!

— Со мной все отлично! — Пашка остервенело пнул ногой коробку. — Не ожидал, что ты так легко воспримешь мой уход.

Все-таки мы четыре года были вместе.

— Были. — Я кивнула. Прислушалась к себе — сердце молчало, словно его совершенно не касался наш разрыв с Кальяновым. На душе было на удивление спокойно, а может, это еще шок и за ним обязательно наступит отходняк, но сейчас я только молча рассматривала развороченную комнату.

— Я две ночи не спал, все думал… если б я знал, что ты так спокойно… Ты меня разлюбила, признайся, наконец!

Паша поправил на себе свитер и зашагал из стороны в сторону.

— Не знаю, Паш, но я… я думаю, это правильное решение.

Мы поторопились, и, знаешь, эти последние пару недель на многое мне раскрыли глаза…

Слова свободно лились из меня, словно кто-то внутри меня уже заготовил целую речь и я ее сейчас послушно повторяла. Я только сегодня переживала, что наш разрыв станет для него ударом. А никакой трагедии нет, просто закончился этап жизни, и мужчина, который стоит и напряженно вглядывается в мое лицо, — это мое прошлое, а никак не настоящее. А мое настоящее…

— Откуда эти цветы, Катя?! — Кальянов ткнул пальцем в букет Баринова.