Хищный. Наглый. Холостой

Неделя только, как он появился, а столько уже всего… Ты помнишь Новый год на моей старой даче?

— Ну… смутно. Подожди, это же тогда вы с Кальяновым вдрызг разругались?

— Я ему нравилась в универе. — Мысли убегали вперед, я даже не ответила на вопрос Инги. — Баринову нравилась. И он поехал тогда ко мне на дачу, чтобы со мной быть. Ты веришь в это?

Лисецкая молчала, она неожиданно серьезно смотрела на меня, потом пожала плечами и отвела взгляд.

— Ну? — поторопила я подругу, которую обычно приходилось сдерживать, настолько эмоциональной и реактивной она была.

— Я догадывалась, Кать, — выдавила из себя Инга, — то есть мне казалось, что он к тебе как-то особенно относится.

А когда тебя не было рядом, ему явно было скучно. Вы так мило ругались постоянно.

— И ты ничего не сказала?! — не удержалась я. — Все видели, догадывались и молчали.

— Вообще-то Диля как-то ляпнула (мы только начали учиться), что Баринов к тебе неравнодушен, так ты ее как ребенка отчитала. Не помнишь?

— Не-а.

— Вспоминай. Нам отменили какую-то пару, мы сидели в столовке в третьем корпусе и обсуждали приглашение Баринова в пятницу в Gypsy. Юсупова тогда сказала, что это только из-за тебя, мол, Савва не позвал бы никакого из нас в крутой ночной клуб.

— Очень смутно.

— Ты ее одернула, Кать. Сказала, что Диля ничего не понимает в парнях, что Баринов тебя ненавидит, как и ты его…

— Прям так и сказала?

— Ага. — Инга взяла со стола тарталетку с крабовым салатом и отправила ее в рот. — Мы все переглянулись и поняли, что эту тему лучше не поднимать.

— А Пашка? Он был с нами?

— Кажется, да. Но вы, мне кажется, еще не встречались или только-только начали…

Уже тогда все было видно. Всем, но только не мне.

Наверняка и Кальянов все понимал, но ни словом, ни вздохом…

— Не вини себя. — Лисецкая пододвинула ко мне тарелку с канапе. — Ты была влюблена в Пашку, а Савва очень своеобразно показывал свой интерес. Он каждую неделю себе подружку менял. Мне самой со временем стало казаться, что я ошиблась. Ну или ты ему нравилась просто потому, что не реагировала на него как женщина. В тебе даже не было щенячьего восторга, как во мне или Дильке. Мы Савву обожали, хотя и знали, что нам ничего с ним не светит.

— Лурия все знала. Но она не только молчала, она… Савва тогда поехал ко мне на дачу, чтобы со мной быть, а Олеська не дала.

— Припоминаю, да. — Инга смешно наморщила лоб. — Ты уверена, что Баринов тогда хотел с тобой замутить?

— Он так сказал.

— Странно… — протянула Лисецкая и, словно очнувшись, стала набирать себе еду на тарелку. — Извини, голодная как волк. Ты тоже ешь, не пропадать же добру. А сейчас чего Баринов хочет? Он же понимает, что на интрижку ты не согласишься.

— Понимает, наверное. Я запуталась, Ин. У меня вся жизнь в тартарары летит.