Безжалостная Империя (ЛП)

Мы всё равно собирались вмешаться, поэтому сделали первый шаг и сразились с врагом на чужой земле. Подобные сражения происходили много раз на протяжении истории, например, в колонизационных войнах Османской империи или в войне персов против римлян.

– Ты такой зануда.

Он отпускает мою руку и притягивает меня к изгибу своего тела за талию. Это первый раз, когда он так собственнически прикасается ко мне на публике. Это почти так же, как если бы он объявил о своём праве собственности.

– Кого ты называешь ботаником, Бабочка?

– Тебя. – Я прячу улыбку. – Держу пари, ты можешь дать точные пересказы и даже повторить то, что говорили эти генералы перед каждым сражением.

– Конечно. Предбоевая часть - самая важная. Это момент перед смертью. До хаоса.

Коул и раньше называл меня своим хаосом, и я до сих пор не знаю, хорошо это или плохо. Поскольку он связывает это со смертью, ясно, на чью сторону она падает. Моё сердце сжимается, когда я пытаюсь побороть это чувство.

– Это прекрасно. – Говорит он.

– Прекрасно?

– Да. Это неизвестное, а неизвестное может быть самой прекрасной вещью.

– Или самой ужасной.

– В тот момент никогда не знаешь наверняка. Когда войска стоят там, слушая своих генералов, они не знают, умрут ли они, будут ли ранены или останутся в живых. Они не знают, увидят ли они снова свои семьи или все уже кончено. Это человеческая природа в её истинной форме.

– Это называется выживанием.

– Это называется жизнью. – Он касается губами моего носа. – Это хаос.

Моё сердце колотится так сильно, что я боюсь, что оно перестанет биться или что-то в этом роде. О, чёрт.

Я не должна быть так увлечена им, как сейчас. Я не должна желать, чтобы я всё ещё была его хаосом, и чтобы он никогда не нашёл мне замену.

– Ты хочешь сделать что-нибудь хаотичное?

Я прикусываю нижнюю губу.

– Например, что?

Я показываю на тату-салон через дорогу, из которого выходит пара, выглядящая наполовину счастливой, наполовину страдающей.

Он приподнимает бровь.

– Ты хочешь сделать татуировку?

– Вместе. Ты и я.

Это безумная идея, но я хочу отметить этот момент. Я хочу помнить боль, но также и то, как Коул держал меня, несмотря на это.

В конце концов мы вернёмся домой, и я хочу сохранить момент, когда мы должны были держаться за руки на публике, как постоянное напоминание о сегодняшнем дне.

Я ожидаю, что он откажется, так как Коул не из тех, кто любит наносить метки на кожу — по крайней мере, не навсегда, но затем он говорит.

– Я могу выбрать, что ты нанесёшь на свою кожу.

Я вздёргиваю подбородок.

– И я могу выбрать, что ты нанесёшь на свою.

Его губы изгибаются в очаровательной улыбке.

– Договорились.

В гостиной мы решаем сделать татуировки на наших боках, так как их легко скрыть одеждой. Коул требует, чтобы женщина заботилась обо мне, а не мужчина.