Иван Грозный на Мальдивах

Галина Михайловна съежилась.

– Мы за продуктами, – повторил я, – ваша задача следить за матерью, не позволять ей делать глупости, помнить, что любое насилие вызовет с ее стороны агрессию, маму надо отвлекать, переключать ее внимание. Справитесь?

Дети переглянулись.

– Постараемся, – заверил Женя.

– Все будет хорошо, – пообещала Саша, – если все фигово пойдет, я позвоню бабушке.

– У меня телефон не работает, – предупредила Галина Михайловна и опомнилась: – Александра! Что за выражения? Чтобы я их больше не слышала!

– Ты не желаешь слышать или не хочешь, чтобы я так говорила? – спросила внучка. – Уточни, чтобы я поняла, как себя вести. Я не ругаюсь при тебе, а при остальных – пожалуйста? Или ни при ком нельзя?

Галина Михайловна закрыла глаза ладонями.

– Ванечка! Как выжить в таких условиях? Дети ведут себя как враги. Матильда то пьет, то какими-то вонючими цигарками в туалете дымит.

Я подошел к Саше.

– Возраст человека определяется не по паспорту. Я знаю шестидесятилетних маленьких деток. А самая взрослая знакомая мне женщина – девятилетняя Олеся. Она долгое время реабилитировала бабушку после трех тяжелых операций. Стала для нее медсестрой, психотерапевтом, поваром, сиделкой. Кстати, ее мать, дочь старушки, спокойно устраивала в это время свою жизнь. Галина Михайловна, собирайтесь в супермаркет.

Я снял с вешалки ветхое пальто, подал его хозяйке, та оделась, открыла дверь и вышла на лестницу.

– Вы не умеете обращаться с детьми, – заявила мне в спину Александра.

Я обернулся. Те, кто хорошо со мной знаком, знают, что я никогда никого не поучаю. Нет во мне педагогической жилки. А уж вразумлять детей и подавно мне в голову не придет. Но сегодня что-то явно шло не так, как всегда. То ли день выдался хлопотный, то ли восьмилетние недоросли безобразно себя вели… Не знаю. Но я обратился к Саше:

– Что отличает ребенка от взрослого? Ребеночек-котеночек обычно невероятно эгоистичен. При любой ситуации он восклицает: «А я? А мне? Почему я должен помогать? Почему не мне дарят конфеты?» У взрослого тоже много себялюбия, но он может понять: порой надо засунуть личные амбиции и желания в тухес и помочь тому, кому сейчас совсем плохо. Мы скоро вернемся.

– Что такое тухес? – спросила Саша.

– Это ашкеназское произношение ивритского «тахат», – пояснил я, – это слово на идиш обозначает место, из которого растут ноги. Всем понятно? Вопросы есть?

– Нет, – звонко ответил Женя.

– Мы присмотрим за мамой, – прошептала Саша.

Глава одиннадцатая

Когда пакеты были уложены в багажник, я обратился к Галине Михайловне:

– Предлагаю сесть вон в том кафе. Оно выглядит убого, но там делают прекрасный латте и пекут великолепную коврижку.