Хозяйка хищной космической оранжереи

Он уже вытаскивал из контейнера дополнительные запчасти от палатки. — Петуния, вернись на лежак. Тебе и вставать рано, и бесит меня, что на твои ножки пялятся остальные. Да, ревную, и плевать мне, что футболка до середины бедра.

Пожав плечами, я, потянувшись, поцеловала своего хрона в щеку, а после отправилась к себе за штанами.

К тому же жутко есть хотелось.

… Пока одевалась, ребята переделывали нашу палатку. Я прекрасно понимала, что Риме было некомфортно и с нашими Дупелом и Мити, слишком много эмоций. А тут еще и Далам туда же.

Да, мой Риме просто с ума сойдет.

В одном катере с Кирром ему было бы неплохо — хроны не фонтанируют эмоциями, а наш ушлый носочник такой же полукровка, что и он. Но не вышло.

Значит, пусть живет с нами за стенкой.

— Готово, — услышала я голос Лукера. — А неплохо вышло.

Улыбнувшись, выдохнула. Ну чего некоторым на корабле не сиделось? Да, приложило наш катер, но никто же серьезно не ранен. Чего срывались?

Хотя чего я задаю себе этот странный вопрос, половина бед в нашей семье за последние два года начиналась с фразы: «Сидел как-то без дела Кирроси, скучал…» А дальше, как повезет.

Я тяжело вздохнула. Как-то Соели даже жаль стало. То ее один хрон изводил скуки ради, а теперь два хрона и один легкий на подъем сакали будет.

Хотя Далама можно и с собой брать.

Так, планируя дальнейшие сборы растений, я и не заметила, что за спиной уже сидит Лукер и рассматривает меня.

— Что? — моргнула, наконец смекнув, что пропустила момент его появления.

— Я так полагаю, что после свадьбы нас станет трое, совсем как у Нума?

— Вот еще, — нахмурилась, — во-первых, Риме работает стюардом и часто летает.

Во-вторых, я намерена быстренько его женить. Дело за малым: найти достойную. Чтобы любила, голос на него не повышала, готовила хорошо. Характер ласковый, не перечила ему. И вообще…

— Да и ладно, Риме — единственный, кого я готов терпеть, — отмахнулся Лукер. — Главное, что ты при слове «наш дом» и «свадьба со мной» больше не фыркаешь.

Его улыбка стала запредельно счастливой.

— Ну ты и… — Я поняла, что он меня нагло подловил и теперь радуется этому как ребенок.

— Риме мне дорог, и обижать его я не позволю даже Кирру, — сложив руки на груди, задрала подбородок.

Мой орш, прикусив от смеха губу, обнял меня со спины и заговорщически зашептал мне на ушко:

— В катере вдвоем тесно, там и одному в полный рост не встать. Только ползать. А от этого быстро затекают ноги. То ли дело надавить на жалость любимой заступнице, зная, что палатка наша легко может поделиться, или в крайнем случае любимая Петуния просто разделит ее изнутри заслонкой и будет оберегать покой своего друга.