Хозяйка хищной космической оранжереи

А эта кендалийка — лишь ничего не значащий эпизод в твоей жизни. Не слушай ее эмоции. Не надо. Они тухлые. Слушай вон близняшек.

— Они растеряны, — пробормотал он. — Обижены очень. Злятся. Но не на вас. А еще они очень боятся проиграть. Им, как и тебе, нужна эта победа. Она для них важнее, чем для этой твари. Намного важнее.

Я тяжело вздохнула.

— Понятно, что она им нужна, — усмехнулся Мити, — иначе не шли бы с секатором наголо на неизвестный им куст. Знать бы, зачем она им? Что даст? Может, мы можем предложить большее?"

"— Не знаю, братец, — голос Риме упал до шепота. — Я вам суп приготовил.

А девочки голодные… Я слышу их голод. Слишком много эмоций.

Он выпустил меня из объятий и неуклюже слез с капота катера.

— Пойдем, я тебя отведу в палатку, — Лукер приобнял его за плечи. — Отлежишься немного. Мы пока разгрузимся. Знал бы ты, от каких цветочков мы сегодня сваливали. Закачаешься.

— Жуткие? — хмыкнул хрон.

— Голодные, брат. И они очень уж хотели получить свои консервы с нами внутри. Петуния, разлей по тарелкам наш ужин и помоги ребятам. А я с Риме немного побуду.

Я кивнула, понимая, что плохо с нашим хроном.

Лукер, видимо, переживает, что тот сорвется и наделает бед.

Как-то оставлять его после такого одного страшно стало.

Я побежала было к кухне, но решила, что сначала нужно разобраться с контейнерами в багажнике. Поэтому, развернувшись, понеслась к Дупелу и Мити.

Оттащив цветы под навес, мы плотно укрыли их тканью, больше для того, чтобы Соели не смогла понять, что вообще у нас там посажено. В самый центр я запрятала ящик с библисом, предварительно нарезав черенки и воткнув их в грунт.

Все это время я поглядывала на палатку, где сидели Риме с Лукером.

— Да в порядке все будет, — прошептал Дупел. — Они вроде и не особо всегда ладили, но когда наши хроны начинают психовать, Лукер — единственный, кто быстро гасит их гнев. Он у нас в семье всегда был за миротворца. Мы пацанами передеремся, а он потом ходит, примиряет воинствующие кланы.

— Ага. Помню, Далама привезли, так он вообще в штыки нас всех воспринимал. Считай, мы домашние мальчики, для него — чужие, непонятные. У него уже приводы были, а мы пистолетики из конструктора собирали, — Мити тихо засмеялся. — Лукер тогда с ним первый подружился.

Нет, ну сначала подрались, конечно. До крови, по правильному, а потом вместе наказание отбывали от амашей наших. Так что не переживай, Петуния, сейчас наш Риме в норму придет.

Мне стало легче. Лукера я с такой стороны не знала. О нем все больше как о гуляке говорили. Но в семье очень уважали и ценили, и с этим не поспоришь. Теперь я понимала за что.

— Он самый добрый, да? — спросила тихо, словно некий секрет выведывала.

— Да, — Мити кивнул. — Он тот, к кому идут за помощью. И он еще ни разу никому не отказал.