Хозяйка лавандовой долины (СИ)

Снова был вызван придворный маг, который мог подтвердить пол ребёнка уже на недельном сроке, нужно было выяснить, кому достанутся баронские земли: ещё не рождённому сыну барона или его дяде.

Девочка. Элена ждала дочку. С этого момента она стала никому не нужна.

Дядя Анри стал полновластным владельцем всего имущества своего племянника и отбыл в свои новые владения.

Нет, Элену не оставили с пустыми руками, ей выделили вдовью долю — старый родовой замок Тирсо в долине Лафкардии и небольшое годовое содержание, вплоть до того времени, пока её дочери не исполниться восемнадцать или сама Элена вновь не выйдет замуж.

Ингрид люто её возненавидела, пытаясь уговорить мужа не давать за дочерью никакого приданного, отец ещё колебался, но жена уверенно его додавливала.

Нарина боялась, что старшая сестра расскажет всем её секрет о ночных прогулках.

Элена сидела в своей комнате и всё время плакала. Она ещё не знала, что ожидает её впереди и страшилась этого. Всю свою прежнюю жизнь девушка провела в достатке и неведении под опекой нянюшки и совершенно не была готова ехать в далёкий незнакомый край.

Ульям Лурье разрывался между тремя своими женщинами, не зная, что предпринять.

Однажды в дверь комнаты Элены тихонько поскреблись. Нарина пришла к сестре и позвала её на прогулку, пройтись по горной тропе, подышать свежим воздухом.

Элена согласилась, ей хотелось перед отъездом ещё раз взглянуть на родные края. Когда она стояла на краю утёса, что-то резко толкнуло её в спину, и Элена полетела вниз.

Последней её мыслью было:

— Пресветлая, спаси мою малышку!

Глава 4

Я открыла глаза, по щекам текли слёзы.

— Спасибо! — сказала в пустоту, почему-то уверенная, что меня обязательно услышат.

Погладила рукой ещё плоский живот, на губах сама собою расцвела счастливая улыбка.

— Моя малышка… — прошептала я.

О таком подарке я даже не мечтала!"

"Я плакала и улыбалась одновременно: оплакивала юную Элену, и радовалась своему будущему материнству. Несчастная девушка оказалась не нужна ни своему отцу, ни мачехе, ни мужу, которого она знала всего только один день. Лишь младшая сестра по-своему любила её своей эгоистичной любовью. И что-то подсказывает мне, что именно она приложила руку к гибели старшей сестры.

Утверждать я это не берусь, но кроме нас двоих на утесе больше никого не было. А значит, она может попытаться сделать это снова! Я с опаской покосилась в сторону двери, кажется, оставаться в этом доме становиться опасно.

Снова принялась судорожно рыться в воспоминаниях прежней хозяйки этого тела. Мне показали не так уж и много, словно заостряя внимание на самых главных моментах её жизни. Помниться, ей выделили вдовью долю — дом и землю, значит, жить есть где, это уже хорошо.