Хозяйка старой пасеки 2

— Как благородно с вашей стороны напомнить мне о злых языках. — Я очень старалась удержать сарказм в голосе — не получилось. И все же лучше сарказм, чем слезы, едва не навернувшиеся на глаза от фразы «деловые отношения». — Тогда не буду утомлять вас поездкой. В конце концов, сопровождение барышни по ее делам не входит в наши деловые… в смысле, в ваши должностные обязанности.

Его лицо окаменело.

— Вы ошибаетесь. Учитывая, что я здесь, чтобы раскрыть убийство вашей тетушки, а вы…

— Подозреваемая, — огрызнулась я.

— … уже несколько раз подвергались нападению со стороны одного из подозреваемых, — продолжил он, словно не услышав меня, — в мои должностные обязанности входит защита вас от очередного возможного нападения.

Он подал мне руку. Я мысленно прокляла местные юбки — в джинсах я бы впрыгнула в коляску мгновенно, но в этом ворохе тканей пришлось принять помощь. Даже сквозь кожу перчаток прикосновение обожгло, и я торопливо отдернула пальцы. Стрельцов взлетел в седло, Гришин тронул поводья.

Весь путь до имения Белозеровой — как я помнила из разосланных писем, Софья Александровна жила отдельно от мужа — мы проделали в полном молчании.

— Барыни нет дома, — заявил мне слуга у входа.

— Нет дома или не принимает? — поинтересовался Стрельцов.

Привратник поклонился.

— Ваше высокоблагородие, я бы не посмел при властях обманывать. Изволили они к братцу уехать.

Стрельцов бросил ему монетку, повернулся ко мне.

— Я бы посоветовал вам тоже поехать к Северским. Немедленно.

Я кивнула.

— Спасибо, я последую вашему совету.

Стоит ли упоминать, что я сама собиралась к ним сегодня? Заговаривать после его гробового молчания всю дорогу не хотелось. Но придется. Нужно спросить кое о чем.

— Кирилл Аркадьевич, вы подарили мне когти… — начала я.

Стрельцов вздрогнул, нервно поправил манжет перчатки. Так не хочет со мной общаться?

— Глафира Андреевна, позвольте уточнить. Я передал вам трофеи, добытые на вашей земле, чтобы вы могли распоряжаться ими по своему усмотрению.

Нет, похоже, дело не в этом.

— Хорошо, пусть так, — кивнула я, так и не понимая, чего он вдруг разнервничался. — Вы сказали, будто в Скалистом краю считают, что, если зашить медвежий коготь в игрушку ребенка, он будет расти здоровым и крепким.

— Там действительно в это верят.

— У Анастасии Павловны чудесная дочка. Вы не возражаете, если я передам один из когтей для нее? Северские были добры ко мне, а я пока не могу отблагодарить ответной услугой.

Его лицо просветлело.

— Аленка очень мила, а ее мать — весьма неординарная дама.

Я уставилась на свои колени, старательно разглаживая складки юбки. Пальцы задрожали.