Хозяйственная история графини Ретель-Бор

— Женщинам здесь не место! — плюются покупатели и с презрением косятся на меня. — Разве что на помост её выставить, да продать за медяк!

Раздаётся дружный гогот.

Керуш и Эрдан со своими воинами окружают меня, откидывают полы плащей, демонстрируя оружие на изготовке.

— Кто вообще её сюда пустил?

— Кто она такая?

Смотрю на Эрдана и киваю ему, чтобы говорил от моего имени.

Он делает шаг вперёд и надменно заявляет:

— Её Сиятельство госпожа графиня Изабель Ретель-Бор оказывает этому нечестивому месту высочайшую честь! Её Сиятельство желает приобрести незамедлительно всех рабов невольничьего рынка! Её предложение пока ещё в силе — сто тысяч золотых монет!

По толпе разносится изумлённых вздох, смешанный со злостью и разочарованием, но никто больше не смеет произносить ругательства или насмешки в мою сторону.

А я стою гордая с прямой спиной, чувствуя на себе все эти злые взгляды. Хочется поскорее покончить с этим и вернуться в обитель, где я смогу помыться, а то кажется, что я вся в грязи от этой ненавистной и злой энергии мужчин.

Конечно, я такой обломинго сейчас всем мужикам устраиваю.

Они тут, понимаешь, пришли покупки делать: детей, женщин и мужчин покупать, ан нет, заявляется какая-то дамочка и ставит своё условие и свою цену называет и не даёт возможности таким важным мужам порезвиться и купить парочку девушек для развлечений, да мужчин для тяжёлого труда.

Пыхтят недовольные купцы, но молчат и глядят на главного распорядителя и хозяина рынка в одном толстом лице.

Толстяк открывает было рот, чтобы ответить мне, но вдруг по толпе вновь разносится яростное возмущение:

— Да как смеет женщина делать такие покупки?! Даже если она графиня! Где её муж?! Или он под бабу стелется, раз позволяет такой беспредел?! Совсем баба из ума выжила, рабов скупать!

Где мой муж, значит?! Под бабу стелется?! Ах ты, паразит никчёмный!

Киваю Эрдану, тот отправляет своих людей и через минуту передо мной на коленях стоит грязный и вонючий мужик.

Пальцы унизаны перстнями, но не из знати он.

— Как смеешь ты, смерд поганый, рот свой на графиню разевать и о муже моём мерзости говорить?! Муж мой, великий граф Астер Ретель-Бор за твоё спокойствие и благополучие воевал! Кровь свою не жалел и проливал, а ты пасть смеешь раззявить на него и его супругу?!"

"Меня трясёт от гнева.

Голос звучит ровно, звонко, но полон он исступления. Мороз покрывает тонкой коркой льда лицо этого гада. Изо рта всех присутствующих выходит пар. Градус понижается. Моя сила рвётся наружу. Явственно чувствую и её гнев тоже, но сдерживаю силу, не позволяя ей разорвать всех присутствующих. А ведь понимаю, могу это сделать. Ещё как могу. Выходит, сила голоса — это не всё.