Хроники Придайна

— Подойдите, мои утята, — весело и даже игриво произнесла колдунья. — Обещаю, вам нисколечко не будет больно. Ты можешь поднять свой меч, если хочешь, — добавила она, снисходительно улыбаясь Тарену, — хотя он тебе и не понадобится. Никогда не видела жабу с мечом. Впрочем, и меча у жабы тоже видеть не приходилось. Так что бери, не стесняйся. Если хочешь.

— Мы хотим остаться такими, какие мы есть, — вскричала Эйлонви. — Не думай, что мы собираемся позволить кому бы то ни было…

— Кто ты? — спросил Тарен. — Мы не сделаем тебе ничего плохого.

У тебя нет причин угрожать нам.

— Сколько веточек в птичьем гнезде? — неожиданно спросила колдунья — Отвечайте быстро! Ну вот, видите, — расхохоталась она, — бедные цыплята, вы не знаете даже этого. Тогда как же вы можете знать, чего по-настоящему хотите в вашей жизни?

— Одно я знаю точно, — возразила Эйлонви, — я не хочу быть жабой!

— Ты хорошенькая маленькая уточка, — проворковала колдунья масленым голоском, — не отдашь ли ты мне свои чудесные волосики, раз уж они все равно тебе больше не понадобятся? Со своими я просто замучилась.

Привыкай к тому, что некоторые вещи исчезают и тебе больше никогда не придется увидеть их опять.

Она подпрыгивала и гримасничала, наслаждаясь своей беспредельной властью над ними.

— Не имеет значения, — вновь заговорила колдунья, — понравится ли вам быть жабами, прыгающими по болоту, сидящими на поганках… может, и нет. Но, по правде, жабы никогда не сидят на поганках. Зато вы сможете квакать и купаться в росе по утрам.

Очаровательно, правда?

Она вдруг приблизилась к Тарену и зашептала ему на ухо:

— Не пугайся! Ты же не веришь, что я сумею это сделать с тобой? Я великодушна, так ты считаешь? Но не я пришла к вам, а вы ко мне. А я не терплю сутолоки и толкотни в своем доме. И, поверь, сделаю все, что пообещала.

Тарен в это время судорожно высчитывал про себя всевозможные способы спасения своих друзей. Он бы не поверил всем угрозам этого мерзкого кривляющегося существа, если бы не помнил отвратительную змею в своей руке, ее холодные глаза и острый ядовитый зуб, нацеленный на него.

— Сначала вам может не понравиться быть жабами, — ворковала между тем колдунья, — Понадобится время, чтобы привыкнуть. Но, — она протянула к ним ручки, — уверена, коли уж это случится, вам ничего другого и не захочется.

— Зачем тебе это нужно? — вскричал, все более взъяряясь от собственного бессилия, Тарен.

Он с омерзением отпрянул, когда колдунья ласково потрепала его по щеке.