Хроники Придайна

Зачем тебе мешать нам?

— Вы сами себе помешали, — ответил Мордант, — глупые вы существа! В горы Ллавгадарн, ты сказал? Возможно, да, а возможно, и нет. В человеческих существах много жадности и зависти, но мало правды. Твое лицо выдает тебя и называет лжецом. Что ты надеешься скрыть? Впрочем, это неважно. Жалкие остатки твоих дней, которые вы, люди, называете жизнью, истаяли. Ты в моих руках и не покинешь это место. И все же… ха-ха-ха! У тебя еще есть надежда. Может случиться так, что ты будешь служить мне. Я должен все тщательно обдумать. На самом-то деле от ваших жизней мне никакой пользы, как, впрочем, и вам.

Зачем они вам?

Что-то неуловимое в лице колдуна испугало Тарена больше, чем его слова. Пока он глядел в это неподвижное лицо, не в силах отвести взгляда, глаза Морданта не мигая, вонзались в него. Даже от пламени свечи тяжелые веки ни разу не дрогнули. Холодный, пристальный взгляд Морданта цепенил Тарена.

Колдун выпрямился, и его мрачная, потертая одежда туго обтянула костлявое тело. Тарен вздрогнул, потому что увидел на иссохшей шее Морданта серебряную цепь с полумесяцем. Только один еще человек носил такое украшение принцесса Эйлонви, дочь Ангарад! В отличие от украшения Эйлонви на рогах этого полумесяца, словно бы зажатый между ними, сверкал странной формы драгоценный камень, чистый и прозрачный, как вода, грани его переливались и пылали, будто внутри него полыхало пламя.

— Эмблема Дома Ллиров! — вырвалось у Тарена.

Мордант вздрогнул и отпрянул. Пальцами, худыми и сухими, как лапы паука, он непроизвольно ухватился за камень.

— Яс-ссно! — прошипел он, — Глупец, ты думаешь забрать это у меня? Именно за этим тебя послали? Да, да, — пробормотал он, — так оно и есть.

 — Его бескровные губы слабо задергались, когда он снова уставился на Тарена ледяными глазами. — Слиш-шшком поздно! Принцесса Ангарад давно мертва, и все ее секреты теперь мои.

Тарен растерялся, сбитый с толку услышанным именем.

— Ангарад, дочь Регаты? — прошептал он. — Эйлонви никогда так и не знала судьбы своей матери. А это был ты… в твоих руках, — вдруг взорвался он, — от твоих рук она приняла смерть!

Мордант некоторое время ничего не говорил, казалось, он впал в забытье, окунулся в черную пустоту.

Когда он снова заговорил, голос его сочился ненавистью.

— Ты думаешь, жизнь или смерть одного из таких ничтожных и слабых существ, как вы, их судьба может заботить меня? Я достаточно видел людей и понял, кто они есть! Ниже зверей, слепее и глупее их! Вздорные, захваченные своими мелкими заботами муравьи! Их снедает гордость и безумная надежда ухватить удачу. Они лгут, жульничают и предают друг друга. Да, я был рожден среди рода человеческого. Человек! — Он словно презрительно выплюнул это слово.