Хроники Придайна

Они тут же принялись прыгать и бегать вокруг отары овец, радостно смеясь и выкрикивая:

— Они здесь! Они здесь!

Увидев Гурджи, они тут же забыли про овец и кинулись к нему, так же весело и приветливо приплясывая и хлопая в ладоши. Гурджи растерялся, потом растрогался, а потом и вовсе развеселился и стал тоже плясать, смеяться и хлопать в ладоши, к безмерной радости детей.

Человек, стоявший перед Тареном, был сухой и тощий, как палка, с прямыми и гладкими волосами, падающими на лоб, и яркими голубыми глазами, острыми, круглыми и маленькими, как у птицы.

Его узкие плечи и длинные голенастые ноги дополняли сходство с птицей, с журавлем или аистом. Куртка была слишком мала ему, рукава коротки, да и вся одежда, казалось, случайно наброшена на это тощее и неуклюжее тело. Рубаха, куртка и штаны были сшиты из разноцветных кусков-лоскутов — не очень ловко, но зато прочно.

— Я Ллонио, сын Ллонвена, — сказал человек с дружеской улыбкой, — Приветствую тебя, кто бы ты ни был, странник.

Тарен в ответ вежливо поклонился.

— Мое имя… меня зовут Тарен.

— И не более того? — удивился Ллонио, — Твое имя словно бы оборвано на самой серединке. — Он добродушно рассмеялся. — Должен ли я звать тебя Тарен, сын Никого? Тарен из Ниоткуда? Поскольку ты живешь на свете, дышишь и говоришь, ты все-таки сын своих родителей. И, безусловно, ты пришел сюда откуда-нибудь.

— Зови меня просто странником, — ответил Тарен.

— Тарен Странник? Пусть будет так, если тебе это нравится. — Ллонио оглядел его с любопытством, но больше ничего не спросил.

Услышав, что Тарен ищет место, где бы он мог оставить овец, Ллонио оживился.

— Пусть они остаются, — воскликнул он. — А ты прими мою благодарность. Нет пастбища, где трава была бы свежее и слаще, и нет овчарни безопаснее, чем моя. Мы следим за всем этим и с первой оттепели работаем не покладая рук.

— Но я боюсь, что они могут потеснить твое собственное стадо, — сказал Тарен, хотя ему нравилось и пастбище Ллонио, и прочно выстроенный загон, и он рад был бы оставить овец в его хозяйстве.

— Мое стадо? — переспросил Ллонио, смеясь. — У меня его и не было никогда. Хотя мы надеялись и ждали, и дети только об этом и могли говорить. Счастливым ветром занесло тебя к нам. Гоевин, моей жене, нужна была шерсть, чтобы ткать одежду для наших детей. Теперь у нас ее будет достаточно.

— Погоди, погоди, — перебил его Тарен, окончательно сбитый с толку, — выходит, ты расчистил пастбище и построил загоны, не имея ни одной овцы? Я не понимаю.