Ключ от незапертой двери

Настолько неприятно, что Василиса даже передернулась.

– У-у-у-у, вижу, не зря погуляла. Сплетни нагуляла, – протянула Ангелина. – Вот что за люди! Любимое занятие – кости всем перемыть. Не суди, девка. В жизни всякое бывает. Каждый грех в свое время случается. И не обойти его никак, не перепрыгнуть. Что суждено на роду, тому греху и бывать. А в баню сходи. Не та это баня, где Колька мой повесился. Та спустя два года сгорела. Эту я уже заново отстроила. Так что иди мыться, не бойся. Там покойников не бывало.

– Покойников я не боюсь, я врач, – призналась Вася. – А за предложение спасибо. Сейчас сухую одежду возьму и схожу попарюсь. А то действительно замерзла.

– Покажу тебе сейчас, как там все устроено, – Ангелина отставила тарелку с картошкой и направилась к двери.

– Да не надо, тетя Ангелина, я разберусь. Я парильщица со стажем. С детства, – засмеялась Вася.

Разлегшись на верхней, самой жаркой полке хорошо протопленной бани, она водрузила себе на лицо замоченный холодной водой сосновый веник, который нашелся в предбаннике, с удовольствием оглядела лежащие в тазу с кипятком веники березовые, представив, как вволю нахлещется горячей березовой кашей, закрыла глаза и расслабилась.

Все, что происходило сейчас вокруг, так сильно напоминало детство, что она даже чувствовала запах бабушкиных пирогов, узнавала ее легкие шаги, ловко летающие над тестом умелые руки, волосы, заплетенные в косу, уложенную высоко надо лбом.

«К бабушке надо съездить, – подумала Вася. Мысли, разморенные жарким паром, текли лениво, не цепляясь одна за другую. – И проведать ее давно уж пора. Да и расспросить было бы неплохо. Что имела в виду мама, когда сказала, что грехи отцов падают на голову детей? Какие у нее могли быть грехи, у моей тихой, правильной мамы? Из нее самой-то про прошлое слова не вытянуть. Сразу начинает плакать. А бабушка Маша может и рассказать. Она никогда первая не начинает важных разговоров, но на заданные вопросы отвечает честно и прямо. Решено. Вернусь из Авдеево на пару дней пораньше – и сразу к бабушке. Еще и денег сэкономлю. А то десять тысяч Ангелине оставлять жалко, хоть и хорошая она тетка».

1980 год

По ночам, лежа на высокой кровати, Василий смотрел в окно. Из него было видно августовскую ярко-красную рябину, которая нахально стучала спелыми гроздьями в стекло, ухоженный Марусиными руками до последней веточки огород, увешанные тяжелыми яблоками деревья в больничном дворе и саму больницу, вот уже полгода не работающую.

Шуршание рябины не давало Василию спать. Он то и дело просыпался от назойливого и какого-то тревожного шороха ягод. От набухающей внутри тревоги надсадно и мучительно болело сердце.