Ключ к нашей тайне

Поскольку рабочего места под эти цели у меня не было, я поначалу пыталась работать из дома. Однако быстро пришла к выводу, что это не мой формат. В родных стенах то и дело отвлекаешься то на звонки, то на фильм, а то и вовсе на генеральную уборку с мытьем плафонов под потолком и ручек входной двери.

Я предпочитала приезжать в контору. Наше начальство в лице Геннадия Михайловича всегда по-отечески заботливо предлагало мне собственный длиннющий стол для переговоров. Но чаще всего я садилась работать в кабинете у Антона Борисовича Селиванова, самой светлой головы и самой ленивой пятой точки нашего заведения.

Селиванов питал ко мне определенную симпатию и даже мог позволить себе сболтнуть что-нибудь весьма двусмысленное, однако был давно и, кажется, счастливо женат. Так что я относилась к этому снисходительно, предпочитая думать, что таким образом он проявляет свои исключительно дружеские чувства.

– Здравия желаю, боевой товарищ, – бросила я с порога. – Вся преступная деятельность пресечена?

– И тебе утро доброе, – поднял голову от монитора Антон и улыбнулся во весь рот. – Почти.

Достав из сумки планшет, я устроилась на диване, который давно облюбовала в этом кабинете не только для отдыха, но и для работы.

– Ну ничего, – вздохнула я. – У нас целый день впереди.

– Звучит не очень оптимистично, – заметил Селиванов.

– Это как посмотреть. Для кого-то стакан наполовину пуст, а для кого-то – наполовину полон, – подмигнула я.

– Вот что, садись за мой стол, – предложил он, поднимаясь. – Я к Тамаре Васильевне зайду, она просила.

– Мне и здесь хорошо."

"Антон покинул кабинет, а я поднялась и подошла к окну. Открыв форточку, вернулась на диван и принялась заполнять таблицы. Отсутствие в кабинете Селиванова было мне только на руку: не приходилось ни на что отвлекаться. Глядишь, к обеду успею закончить и отправлюсь домой.

Я с головой погрузилась в работу. Монотонная деятельность успокаивала. Пожалуй, сравнить ее можно было с медитацией. Не то чтобы я много медитировала, но представляла себе это примерно так. Из этого состояния меня вывел донесшийся откуда-то со стороны коридора страшный грохот. «Неужели кто-то решил размяться, проведя пару приемов самообороны?» – подумала я без особой веры в свою догадку.

Затем послышались шаги и возмущенный голос Геннадия Михайловича.

– Нет, ну надо же, – причитал он. – И это в десять часов утра да на трезвую голову!

– Я бы не была так уверена на вашем месте… – раздался женский голос в ответ. – Надо же, на минуту отошла!

Отложив планшет, я вскочила и выглянула в коридор, непременно желая узнать, что случилось.