Дама с коготками

Несколько толстомордых теток разложили на картонных ящиках нехитрый товар: головки чеснока, соленые огурцы, сигареты и трусы невероятных размеров и раскрасок.

Наконец рядом со мной тормознул дребезжащий «жигуль».

– На Вокзальную!

– Дорого стоит, – почесал в затылке шофер, – очень далеко ехать.

Ну вполне в провинциальном духе. Вокзальная улица в противоположном конце города.

– Сколько?

– Ой дорого, – продолжал сокрушаться водитель, – к чему тратиться? Садитесь на трамвайчик.

И он ткнул пальцем в небольшую группку замерзших граждан, переминающихся с ноги на ногу.

– Долго ехать?

– На трамвае – часа полтора.

– А на машине?

– Минут десять, но дорого, вам не подойдет.

– Сколько? – прервала я его стоны, ожидая, что мужик сейчас выдаст: «Как минимум сто долларов».

Шофер секунду поколебался, потом еще раз окинул взглядом мою куртку, сумку, сапоги и решил, что может требовать по максимуму:

– Десять рублей.

Едва не расхохотавшись, я села в машину и сказала:

– Действительно дорого, но я тороплюсь.

Задыхаясь и издавая предсмертные стоны, «Жигули» покатили, подскакивая на бесконечных выбоинах. Летом городок, наверное, смотрелся неплохо, но сейчас выглядел ужасно.

Вокзальная улица, длинная и изломанная, оказалась на другом конце Качалинска. Лихо затормозив возле облупившегося двухэтажного барака, машина заглохла.

Я вошла внутрь. Узкий коридор с выкрашенным масляной краской полом встретил закрытыми дверями комнат и букетом всевозможных запахов: щей, перегара, кошачьей мочи. Но сильней всего тут пахло бедностью, даже нищетой.

Я постучалась в первую дверь. Высунулась толстая тетка в застиранном халате:

– Чего надо-то?

– Где найти Полину Нестерову?

– Если под забором не валяется, то у гастронома стоит, – сообщила добрая соседка.

– Комната ее где?

– Последняя слева, – буркнула баба и исчезла.

Я дошла до указанной двери. Она оказалась незапертой. Впрочем, красть здесь было нечего.

Окно, не мытое, пожалуй, лет десять, прикрывала прикрепленная кнопками газета. На подоконнике стояла засохшая герань, вокруг валялись окурки. На круглом столе – черная чугунная сковородка с засохшими остатками чего-то несъедобного. Рядом примостилась щербатая чашка с отбитой ручкой. Кровать с железными спинками и шишечками не застелена, простыни приобрели цвет асфальта. Единственный стул с продавленным сиденьем угрожающе покачивался. На вбитых в стену гвоздях висела одежда хозяйки. Старое драповое пальто с потертым меховым воротником и ярко-красная кофта с игривой надписью «Kiss me».

Я вздохнула и пошла к гастроному искать хозяйку. Возле магазина кучковалось несколько помятых личностей с опухшими мордами.

– За бутылку отведете к Полине Нестеровой? – спросила я.