Дама с коготками

Не вызвал раздражения даже водитель такси, грязноватого вида старикашка, без конца твердивший, что «при коммунистах жили лучше». Под его причитания машина въехала в узенький переулок.

– Дальше нет проезда, – заявил шофер.

Дорогу загораживали две огромные пожарные машины, по мостовой и тротуарам текли реки воды.

– Напьются, а потом пожар устраивают, – ворчал таксист, засовывая в «бардачок» деньги.

Я выскочила из машины и угодила прямо в огромную лужу. Кроссовки моментально захлебнулись холодной водой. Но мне было не до этого. На месте окон Марининой квартиры зияли черные провалы. В воздухе сильно пахло горелым, снег покрывали черные хлопья сажи. Кто-то схватил меня за руку. Рядом стояла знакомая паспортистка."

"– Благодарите Бога, что не купили эту квартиру, – растерянно произнесла она, сжимая мою ладонь.

– Что случилось?

– Говорят, газ взорвался. Сначала мы услышали сильный хлопок, и у половины подъезда стекла посыпались. Потом вспыхнуло пламя.

– А хозяйка?

Паспортистка пожала плечами:

– Разве останешься живой в таком аду?

Я поглядела на выгоревшую квартиру, выбитые стекла, кучи сажи, пепла и чего-то вонючего. Так вот о каком решении вопроса говорил Кирилл! Впервые за все время после смерти Лариски мне стало страшно. Даже жутко. Вначале расследование казалось детской игрой, этаким милым хобби. Сейчас стало ясно, что я подобралась к безжалостному убийце, не стесняющемуся в средствах для достижения цели. «Наплевать на все, – пронеслась в голове здравая мысль, – не все ли равно, кто отравил Ларку? Уноси, Дашка, ноги, пока жива». Но тут двери подъезда распахнулись, и благоразумие покинуло меня.

На пороге появились санитары. На носилках под толстым одеялом лежала женщина с абсолютно черным лицом. Она была еще жива, потому что врач держал над ней переносную капельницу. Из пластикового мешка по прозрачной трубке текло что-то желтое. Расталкивая зевак, я бросилась к медикам. Доктор мрачно бросил:

– Только «Дорожного патруля» не хватало.

– Я не журналистка, а родственница.

Врач отмахнулся:

– Не про вас речь.

Я оглянулась, за спиной маячили двое в синих куртках с переносными камерами в руках. В этот момент Марина пошевелилась, я наклонилась к ней, вернее, к тому, что от нее осталось. Женщина внезапно открыла глаза. Пронзительно яркие на фоне черной кожи, они смотрели в упор, не мигая, потом закрылись.

– Стервятники, – бормотал доктор, уворачиваясь от корреспондентов.

Один из парней сунул под нос микрофон.

– Вы родственница?

– Без комментариев, – ответила я и нырнула за носилками в «Скорую помощь».

Пока ехали до больницы, ждала, что Марина вновь откроет глаза. Но опухшие веки со сгоревшими ресницами оставались недвижимыми. В какой-то момент доктор пробормотал что-то невразумительное.