Командор войны

Приставник снова захохотал, и его гулкий басовитый смех заполнил бар.

— Отчаянные вы все-таки создания — челы, — заключил он, утирая слезы. — На все готовы ради женщин. Выпьем за них?

— За них? — беспомощно переспросил Артем и с надеждой посмотрел на Кортеса. — Ты будешь?

— После, — пробубнил наемник, не отрывая голову от барной стойки, — надо отдохнуть.

— За женщин! — провозгласил Христофан и расправил усы. Артем обреченно поднял бокал.

Попойка продолжалась два с половиной часа. Первый удар, как более опытный боец, принял на себя Кортес. Он завязал с приставником разговор, представил ему Артема и под аккомпанемент свежих сплетен, анекдотов и скабрезных шуток раздавил с Христофаном четыре бутылки коньяка.

Артем, который в это время больше фланировал по бару, заводя никчемные разговоры с посетителями, уловил момент, когда Кортес выдохся, и принял эстафету. Пристроив напарника у стойки, он занял его место и держался уже двенадцать или четырнадцать тостов. Христофан не пьянел.

— Вот смотрю я на вас, на челов, и удивляюсь, — прогудел приставник, отставляя пустой бокал. — Как же вы женщин так лихо клеите? Росту — метр с кепкой, ручки тоненькие, тельца худенькие, силы не чувствуется.

В качестве доказательства он врезал по барной стойке громадным, с дыню, кулаком и, не обращая внимания ни посыпавшиеся стаканы, закончил:

— Чем вы их берете-то?

Чувствовалось, что массивный и патлатый Христофан действительно хотел понять, чем Артем лучше его в этом тонком деле.

— Так чем вы их берете?

— Легкостью мыслей необыкновенной, — сообщил Кортес, не поднимая головы от стойки.

— Это как?

— Да не слушай его. — Артем пригладил волосы и облизнулся.

 — Тут все дело… ик… в подходе. Женщина, она подхода требует. Обходительности.

— Ну это я могу, — уверенно заявил Христофан. — Только скажи, как?

— Надо доказать, что она для тебя… ик… единственная.

— А остальные?

— А об остальных… ик… временно забыть.

— Это я тоже могу, — чуть менее уверенно и после непродолжительной паузы сообщил приставник. — А как доказать?

— А у тебя что, проблемы… с женщинами?

Поняв, что перевел разговор в требуемое русло, Артем огромным усилием воли взял себя в руки и постарался поменьше икать.

В голове изрядно шумело, но свою цель он помнил точно.

— Ну, — здоровяк вдруг засмущался, — ну, лишний опыт не повредит.

— Христофан… — Артем попытался обнять приставника за плечи, но, заметив, что его рука заканчивается примерно на линии позвоночника, ограничился тем, что обхватил толстенную руку собутыльника, — мне… ик… ты можешь сказать начистоту. Мы же друзья.

— И ты никому не расскажешь?

— Клянусь соплями Спящего.

— Робею я перед ними, — признался гигант и густо покраснел.