Конец сюжетов

А теперь я посмотрела на это с другой стороны — о себе подумала. Теперь — ради моей жизни. Мне сорок исполнилось…

— Это я знаю, и мне, — заметила Марго.

— Так вот, самое время начать новую жизнь. Мы расстались — по моему сценарию, понимаешь? Это я выбрала время и место. И мы провели нашу последнюю ночь… Которую я никогда не забуду. Потому что это выходит за пределы того, что обыкновенно происходит в сексе. Это — за пределом. Перед лицом неба. И эти железные люди, которых он сковал, они как свидетели… Ты себе не представляешь, что это значит — жить с художником…

— Не, не представляю.

Венька — программист. Правда, очень хороший. Он совершенно невозвышенный, ты его знаешь. Он эгоист распоследний и, кроме компьютера и водки, ни в чем не нуждается… Ты, Эмка, всегда была необыкновенная, и любовники у тебя необыкновенные. Венгр какой был! Как его, красавец?

— Иштван.

— Да и муж твой, Санек, какой приличный был… Ты себе еще найдешь и замуж выйдешь… А я… — Марго засунула большие пальцы под лифчик, приподняла свое цветущее, но слегка поникшее хозяйство. — При всем при том… — Она встала, повернулась, покачала боками, чтобы весь чудесный ее кувшин — грудь, тонкую талию, убедительный крутой разворот крупа — подтвердить… — и на хер никому не нужно! За всю жизнь ни с кем, кроме Веника Говеного, не переспала.

С восемнадцати лет… Объясни мне, Эммочка, почему так получается: роста у тебя нет, сисек на второй номер не соберешь, ноги, извини, кривые, почему у тебя всегда навалом любовников…

Эмка засмеялась добродушно, нисколько не обидевшись:

— За что, Маргоша, тебя люблю — за искренность. Хотя ответить могу — да я тебе это давно говорила.

Армяно-азербайджанский конфликт. Ты его разреши сама в себе — ты женщина восточная или западная? Если восточная — не разводись с мужем, а если западная — заведи любовника и не делай из этого проблемы…

Марго неожиданно обиделась:

— Да я же всю твою семью знаю, и маму, и бабушку, чем твои еврейки лучше моей армянской мамы? Чем это вы западные?

— Западная женщина себя уважает. Помнишь мою бабушку?

Марго, конечно, помнила. Уж да, важная была старуха Цецилия Соломоновна. Царица.

Но ноги, между прочим, тоже кривые были… Может, правда западная?

На этой вздорной ноте Марго собрала со стола посуду, вздохнула, взглянув на часы, потому что, как в московские времена, шел третий час, а вставать было в семь — и разошлись спать по комнатам: Марго в спальню, а Эмма в гостиную, где был новый гостевой диван, купленный после ухода Веника, когда денег в доме стало как после большого выигрыша в лотерее…

Вера вошла — розовая, с молодым морщинистым лицом и плохо выкрашенными волосами.