Конец сюжетов

Вышли под музыку две высокие девицы, одна в красном купальнике и в прозрачном длинном плаще, вторая в таком же черном.

— Обе трансвеститы. Тебе повезло. Это лучший стриптиз. Я слышал про них — они из Аргентины.

— То есть они мужики? — изумилась отставшая от жизни Женя.

— Были мужики, — объяснил Мишель. — А теперь они, безусловно, женщины. И они так наслаждаются своей женской природой, как натуральные женщины не могут… Сама увидишь.

Трансвеститы стали раскачивать лесенку и раскачивались вместе с ней сами, а потом сплелись в какую-то сложную фигуру руками и ногами, прицепились к лесенке, и плащи их развевались, и волосы совершали плавные движения в ритм медлительной качке. Постепенно они стали взбираться вверх, ухитряясь сохранять сложное переплетение рук и ног.

Потом сверху упали их прозрачные плащи. Там, наверху, они расцепились и стали друг друга страстно раздевать — лифчики, пояса, трусики, под которыми оказалась пышная татуировка в самой интимной области. А потом, уже совсем голыми, они стали сползать по лестнице, играя грудями, животами и ягодицами. Женя смотрела на них во все глаза, пытаясь найти хоть какие-то следы их былого пола. Пожалуй, только кисти у одной были слишком крупными для девушки.

— Мишель, а как это ты сразу догадался, что они трансвеститы? Есть какие-то особые признаки? — тихо спросила Женя, и Мишель с жаром принялся объяснять:

— Несколько очень явных признаков. Обрати внимание, размер ноги и размер руки — это нельзя переделать. Потом — рельеф мышц плеча, это трудно удаляется. Но самое главное — талия. У мужчин грудная клетка цилиндрическая, не сужается к талии, а у женщин — коническая. И это один из самых верных признаков. Посмотри еще на шею — иногда заметен кадык, это тоже хирургически не убирается. Я сюжет про трансвеститов делал. А подкачать грудь, ягодицы — для хирургов вообще не проблема. Гели специальные, наполнители. Гормоны, конечно. Потом расскажу. Вон Тамар.

К ним шла, улыбаясь бессмысленной улыбкой, хрупкая девица на неверных ногах. Мишель встал, они поцеловались, он представил Женю:

— Моя приятельница из Москвы. Я ей про тебя рассказывал, она хотела с тобой познакомиться. Женя ее зовут.

Женя смотрела на Тамар во все глаза. Внешность у девицы была трогательная: рот детский, глаза — круглые, волосы подобраны в пучок на макушке, и розовые ушки смешно парусили возле маленькой головки. Лет ей было давно не восемнадцать, но выражение лица — ребячливое.

— Из самой Москвы? Ну надо же! А я там отроду не бывала. В Хельсинки была, в Стокгольме, в Париже тоже. А в Москве не была. Я с Харькова. Знаете? — акцент был украинский, очень яркий.

— Ты выпьешь, Тамар? — спросил Мишель.

— Не, пить не буду.