Любовь Носорога (СИ)

Это как?

Я вскинулась, удивленно глядя на него, затем, охнув, опять повалилась на диван. Нет, все же два дня подряд секс в таком бешеном темпе, это чересчур для организма…

— Сегодня людей пришлю, вещи соберешь.

— Зачем?

Голос предательски хрипнул опять.

— Переедешь ко мне.

— Зачем?

Паша посмотрел на меня, усмехнулся.

Ну да, глупый вопрос какой… В доме-то трахать проще, всегда в доступе…

— А если… Я не хочу?

Паша опять посмотрел, выдохнул дым, поправил одежду, хлопнул меня по бедру и поднялся.

— Сейчас можешь идти. Я скажу, чтоб водитель тебя отвез домой и подождал. Бери основное. Все остальное потом, если надо будет тебе.

— Павел…

— Да, давай, бля, на вы и по имени отчеству! Совсем башка не варит после секса?

Так. Спокойно. Спокойно. Спокойно!!!

Надо просто поговорить, объяснить просто…

— Паша, вы… Ты… Я не поеду никуда!

Он повернулся ко мне от стола, посмотрел молча, с тяжелой иронией, как на глупого ребенка, который говорит бред, но этот бред надо терпеливо выслушать, иначе не отстанет.

Я выдохнула, собираясь с силами. Понимая, что это мой шанс. Единственный, наверно. Нельзя мне к нему, ну никак нельзя! Не игрушка я, не кукла для секса, что бы он по этому поводу ни думал, и как бы я, своими прежними действиями, не подтверждала это. Я не собраюсь жить с ним, исполнять его прихоти… Я не люблю его!

Господи, да я его боюсь до сих пор! Это же Паша Носорог! Да весь город знает, какими путями он деньги заработал! Это страшный, невозможно опасный и безбашенный тип! Мне не место рядом с ним! То, что произошло, это случайность, стечение обстоятельств. Я не искала этого, не ждала и не хотела.

И сейчас не хочу.

— Паша, я… Думаю, что это неверное решение. Я не готова к такому. И не хочу.

— Я хочу.

Черт! Черт, черт, черт, черт!!!!! Ну как мне пробиться?

— Я. Не. Поеду.

Я сказала это четко, глядя ему в глаза, уже без боязни, хотя, наверно, от страха чуть в трусы не наделала. И наделала бы, если б они у меня были!

Потому что взгляд его стал страшным. Реально страшным. Жестоким. Злым. И опять тяжелым. Давящим. Могильной плитой меня придавил. До смерти. Не вздохнуть, с груди не снять камень.

Но я держалась. Исключительно на своем упрямстве, на злости, неожиданно обнаружившейся во мне. Встала, оправила юбку, вшагнула в туфли, попыталась застегнуть блузку.

И Паша понял. Оценил мой отчаянный вид, мои нервные, но твердые движения.

— Пошла вон отсюда.

О как! Отлично! Вон так вон!

Я, твердо печатая шаг, вышла из кабинета, провожаемая удивленным взглядом секретарши, и пошла к лифту. По пути встретился туалет, и это было кстати.

С минуту я оторопело изучала себя в зеркале. Потом, вхлипнув, попыталась привести одежду в порядок.