Любовь Носорога (СИ)

Паша потом их семьям распорядился денег дать. Потому как, косвенно, и по его вине пострадали.

Киллер решил, что работа выполнена, и не стал делать контрольный в голову. Все же он начинал не в девяностых. Чуть позже. Иначе такой ошибки не допустил бы.

Его нашли быстро. И заказчика он сдал сразу же. И надо было бы, во второй раз уже, решить вопрос кардинально.

Но Паша опять не стал. Смотрел на своего друга бывшего и видел того пацана, с которым они в мяч гоняли во дворе, дрались стенка на стенку, друг друга прикрывали и потом кровь из разбитых носов унимали.

И не мог. Кого угодно мог. Но не его.

И отдал партнера бывшего ментам, радостно накрутившим на него четвертак. Без возможности УДО.

Паша выдохнул тогда и забыл про все. С таким сроком не выходили. И он не вышел бы.

С тех пор много времени пролетело. Паша из простого бешеного Носорога стал уважаемым человеком, учредителем крупного строительного холдинга, и дела старался вести по закону. Насколько это, конечно, вообще возможно в этом бизнесе. И наших условиях.

Жизнь текла размеренно и спокойно. Сыто. И ничего не нарушало. До этого момента. Потому что стоял Паша, смотрел на свою должницу, на кожу ее белую, на волосы короткие, непослушные, и чуйка прямо резво кричала, что дело — дрянь.

Обычно, чтоб сбить напряг, Паше хватало шлюх. Все просто, все понятно. Он говорит, они делают. Какого его так вставило на неприметную бухгалтершу, вот хер его знает.

Паша анализировать это пока не был готов, потому что, несмотря на чуйку, упорно не видел ничего такого.

Ну вставило. И чего теперь? Поимеет, поиграет и успокоится. Главное, что рыпаться перестала, казачка, бля. А то всякие унижалки-сопротивлялки… Нахер надо. Это только иногда прикольно, для пробы. А в основном тупо. Потому что мужику хочется, чтоб текла, чтоб горела. Чтоб смотрела. Так, как она, его коза, в лифте тогда. Вот это заводит. Вот от этого сносит крышу.

И чтоб посмотреть было, на что.

До этого не видел голой. Вернее, чтоб вот так вот голой. В ярком свете люстры в ванной, отраженном белым кафелем и зеркалами.

Чтоб сама разделась, сняла с себя обертку, как конфетка, которую не хочется сразу сожрать. Посмаковать приятно. Белая кожа натуральной блондинки смотрелась в пене охренительно. И сама она, смущающаяся, не знающая, куда глаза девать, была на редкость соблазнительной. Карамелька, сахарная вата…

— Иди сюда, — сказал Паша, уже понимая, что инициативы не дождется. Да нахер ее, инициативу.

Сграбастал подавшуюся к нему женщину, расположил спиной к себе, между ног, упер член в спину, кайфуя от того, как она вкусно вздрогнула, осознавая, что это там к ней прижалось. Провел руками по плечам, мягко, стараясь, чтоб не напугать, чтоб расслабить. Положил одну ладонь на горло, она сглотнула, подалась послушно на его грудь.