Конструктор (СИ)

Мы больше не собирали эти самолеты, а ремонтировали старые. Именно на этих самолетах я познакомился с электрооборудованием.

Я-то считал себя продвинутым, когда изобрел пару приборов для самолетов. Но я сильно недооценил моих нынешних современников. Оказывается, конкретно на этом самолете было полно приборов! Тут и указатель крена, и грубый высотометр, компас, даже указатель воздушной скорости! Правда, последний заменяли на придуманный мной прибор, как более точный и надежный. Еще в «Муромце» был собственный электрогенератор, который вырабатывал энергию благодаря потокам встречного ветра. Так что на самолете даже освещение имелось. Более того — еще и отопление. Оно шло от двух выхлопных труб от двигателей, расположенных по углам кабины.

Когда я впервые увидел этот самолет изнутри, то подумал, что надо мной жестоко посмеялись, назвав гением и изобретателем. Лишь позже я узнал, что Николай Патрушев никогда на «Муромце» не летал и просто не знал о существовании подобных приборов. Равно как и простые рабочие в моем цеху. Да и оказалось, что пусть указатели скорости и уровня топлива уже и существуют, от моих приборов они отличаются.

И еще одно событие произошло в этом году. Точнее два, но для меня они слились в одно."

"Революционное правительство и партия понимали, что собственная авиация стране нужна. Наработки Сикорского и других конструкторов, что работали при императоре, устаревали. Иностранные авиастроители не стояли на месте и уже опережали Россию по всем параметрам. Требовались собственные разработки. А для них требовался и опытный аэродром. Таким аэродромом стало Ходынское поле. Летать там стали давно, но лишь в двадцатом году аэродром получил звание «научно-опытного».

Михаил Александрович, помня желание моего отца сделать из меня инженера, да и сам он ко мне относился хорошо, при первой же возможности отправил меня на этот самый аэродром. Там-то я и познакомился со знаковым для нашей страны конструктором самолетов — Николаем Николаевичем Поликарповым.

Глава 8

Зима 1920 — весна 1921 года

— Мальчик, ты к кому? — остановил меня на подступах к зданию управления полетами красноармеец.

— К Николаю Николаевичу! — гордо заявил я. — Меня Михаил Александрович отправил.

Начальника цеха сборки красноармеец знал. И похоже решил, что меня как посыльного отправили, потому что после того, когда он объяснил как добраться до Поликарпова, добавил:

— Долго не задерживайся. Передашь весть и сразу назад! Тут посторонним быть запрещено.

Объяснять, что я не посыльный, я ему не стал. Сам потом поймет, как был не прав. Так что просто воспользовался возможностью пройти и вскоре оказался в кабинете ведущего сотрудника технического отдела нашего завода.