Конструктор (СИ)

Итак, продолжим.

Сейчас у нас шел урок обществоведения, на котором нам в общих чертах и рассказывали о нашей стране и что она из себя представляет.

В целом, как я и думал, уроки мне давались легко. Да и было их немного. Из самых сложных — история революции и русский язык. Нет, азбуку и сложение слогов я «выучил» быстро. Учитель меня даже гением стал называть. Но ох уж эти «яти» и твердые знаки в конце слов! Первое время я постоянно о них забывал, за что получал замечания от преподавателя о моем нежелании «учиться правильно» и сокрушенное покачивание головой. В то же время с математикой я был первым по школе! И это было трудно. Трудно не показать свой гораздо более высокий, чем нас учили, уровень знаний.

Но продлились мои мучения с русским недолго. Ровно до вызова к директору после очередного моего «залета», после которого Яков Моисеевич, наш классный руководитель, не выдержал и решил применить ко мне «административные меры». Но вместо меня эти меры были применены к самому учителю.

Кабинет директора был просторный, с большим столом и монументальным шкафом. Сам директор — Семен Валерьевич — человеком оказался молодым, не старше тридцати, и больше походил на отставного военного, чем на интеллигента. И когда мы с Яковом Моисеевичем пришли к нему, тот с радостью оторвался от кипы бумаг на столе и с интересом уставился на меня.

— По какому вопросу? — спросил Семен Валерьевич, откинувшись на спинку стула.

Яков Моисеевич чуть поморщился, уж не знаю от чего, и пожаловался на мою успеваемость и не желание исправлять ошибки. После чего передал мою тетрадь директору.

— Кхм, а в чем тут ошибка? — с удивлением посмотрел на учителя директор.

— Ну как же! — всплеснул тот руками. — Вот! Я же подчеркнул! Опять пропущен твердый знак в конце слова «волк»! Я понимаю, первый класс еще не изучает слова, но Сергей — талант! — воскликнул учитель. — Схватывает буквально на лету! И мне больно видеть, что он делает такие элементарные орфографические ошибки!

— Яков Моисеевич, — вкрадчиво начал директор, даже встав из своего кресла и нависнув над столом. — А вы разве с декретом Наркома по просвещению не знакомы? Газет не читаете?

— Вы о чем, Семен Валерьевич? — растерялся учитель.

— О реформе русского языка! Она, между прочим, с одиннадцатого года готовилась! Пусть и царским режимом, но наше правительство сочло ее полезной и вот уже почти год как подтвердило писать по-новому. Без всяких «ятей», «фит» и твердых знаков. Парень пишет правильно, согласно новой реформе, а вы его чему учите?! Так ведь и не его одного, я полагаю? Жду вас сегодня после уроков. Будете объяснять свое поведение секретарю парткома нашей школы.

Яков Моисеевич побледнел и, скомкано попрощавшись, вышел за дверь. Даже меня «забыл».