Королевская кровь 11. Чужие боги

«… Затем действуйте сами… Я очень жду тебя, малявочка…»

Веки ее затрепетали – она вдруг выгнулась, замычала, как человек, силящийся что-то сказать, – и через мгновение снова расслабилась, погружаясь в глубокий сон.

Глава 11

21 апреля по времени Туры, Нижний мир, Алина"

"Алина уже привыкла, что после переноса из долины Источника день стал сменяться ночью очень быстро: сумерки сгущались за какие-то полчаса. Тротт объяснял, что это потому, что они переместились гораздо ближе к экватору, из субтропической полосы в тропическую.

И сейчас ночь упала на лес внезапно, и тут же, словно ожидая этого, заверещали местные мелкие ящеры.

Алина, в полете лавирующая между деревьев вслед за спутниками, вместе с лордом Максом опустилась на мокрую после недавнего ливня землю и, поспешно вытерев рукавом пот с лица, ощупала ссадину на щеке – незадолго до заката хлестнуло веткой, когда неудачно спланировала под папоротник. Щека болела, но не страшно, залечить можно было позже, и принцесса устало потянулась к фляге на поясе. Нужно было попить, пока есть возможность, ведь идти предстояло еще долго: обычно путники останавливались на ночлег, когда обе лорташские луны уже поднимались на небо.

Далеко впереди светлым пятном мелькала спина Четери. Тротт оглянулся, привычно окинул Алину взглядом, оценивая, как она себя чувствует, и принцесса молча – говорить не было сил – протянула флягу ему. Благо что шли они сейчас вдоль реки, огибающей равнину у трех вулканов справа, и воды для пополнения запаса, в отличие от сухих земель, по которым они двигались до встречи с богом-Нервой, было довольно.

Прежде чем взять флягу, Тротт придержал руку Алины своей и, шагнув ближе, аккуратно и внимательно прощупал ей ссадину.

– Глубокого пореза нет, – сказал он тихо и ровно. Отступил и начал пить.

Лицо лорда Макса тоже было мокрым – не столько от движения, сколько от влажности, глаза мерцали зеленью. В ночном зрении профессор казался слегка выцветшим, а лес вокруг – темно-бархатным, плотным, но видно все было лишь немногим хуже, чем днем.

Пока Тротт пил, Алина еще несколько раз вытерла лицо рукавом, обмахиваясь крыльями, и проверила узел рубахи на животе: так как сумки и все вещи, кроме тех, что были на них с лордом Максом, остались в расщепленном папоротнике далеко впереди, приходилось обходиться подручными средствами.

В рубахе лежали несколько птичьих яиц, которые принцесса обнаружила незадолго до заката. Она привыкла выглядывать по пути как опасности, так и что-то съедобное, наловчившись складывать грибы, плоды и прочую добычу в большой импровизированный «карман» на животе. Плотно поесть теперь получалось всего дважды – утром и вечером, а днем приходилось на ходу перекусывать орехами или дикими фруктами.