Королевская кровь 11. Чужие боги

Алина лежала на большой плетеной кровати, укутавшись пестрым покрывалом и смотрела на него невозможными зелеными глазами.

– Я думала, вы струсите, – сказала она тихо, наблюдая, как он ложится лицом к ней.

– Я сам так думал, принцесса.

Она усмехнулась совсем по-взрослому и, выпростав из-под покрывала крыло, осторожно накрыла им Макса. Он придвинулся ближе – так, что между их лицами оставалось сантиметров тридцать, не больше, – и положил поверх ее крыла свое, обхватив кончиком за талию.

– Вы расскажете, отчего плакали, Алина?

Голос его звучал слишком громко для этой комнаты и расстояния между ними.

Принцесса молчала так долго, что ему казалось, что она уже не ответит.

– От всего, лорд Макс, – проговорила она наконец. – От страха, от видений, от бессилия.

– Вы в озере увидели что-то плохое?

– А вы хорошее? – Она подняла руку и осторожно коснулась его щеки. Мимолетом – и потом скользнула пальцами под крылья и сжала его ладонь.

– Да… – сипло сказал он. – Определенно хорошее.

– А я увидела, что могу прожить без вас, лорд Тротт, – пальцы ее дрогнули. – Но не хочу.

Макс молчал – что тут можно было сказать? – молчала и она.

– Расскажите мне про себя, – попросила она.

Он улыбнулся.

– Вы же читали мою биографию.

– Читала. Вашу гениальную биографию, – поправила она серьезно. – Пятый ребенок графа Лестбрук, очень поздний. В пять лет открылся стихийный дар, в двенадцать родовой. Но я не хочу про биографию. Я хочу про вас. Что вы любите?

– Науку, – ответил он.

Принцесса рассмеялась. На диво уютно было слушать ее тихий смех и чувствовать, как подрагивает она под крылом. И весь этот дом был наполнен теплом.

– Я имела в виду что-то не настолько очевидное.

Теперь смеялся он.

– И все же? – поторопила она властно.

– Я люблю вставать рано, Алина. Люблю рассветы.

– Уже лучше, лорд Макс. А я – читать.

– Чтение, да.

– Кино?

– Нет времени.

– А любимое животное?

– …Кот.

– О, – она оживилась, – неужели вы любите кошек? Неожиданно.

– Не люблю, а терплю. Одного конкретного, – почти не улыбаясь, поправил он.

– Ну хорошо. Любимое блюдо?

– Кофе.

Снова смех, ее смех.

– А в детстве?

Он задумался.

– Ромовый мокрый кекс. Единственное, что матушка готовила своими руками. На дни рождения. Семь раз в год. И первый кусок всегда был отцу.

– Они любили друг друга? – прошептала она.

– Думаю, да. Они прожили жизнь в глубочайшем уважении.

– Вы скучаете по ним?

Он помолчал.

– Я родился, когда матери было почти пятьдесят, а отцу под шестьдесят. Они умерли, когда мне не было и пятидесяти. Более тридцати лет назад. Я не скучаю. Я отпустил их.

– А ваши братья и сестры? Вы общаетесь с ними?

– Все умерли, Алина.