Королевская кровь 11. Чужие боги

Алина, продираясь меж кустов, поморщилась – спину прострелило болью.

– Как ваше крыло? – тут же отреагировал профессор, подходя ближе. Коснулся перьев – и она поджала пострадавшую конечность к спине.

– Терпимо, лорд Макс.

Он нахмурился, но не успел ничего ответить – сквозь пение птиц впереди послышались знакомые щелчки, посвисты, и принцесса дернулась, хватаясь за нож.

– Похоже, паучишка не хочет нас упускать. Я схожу, посмотрю, что там, – подмигнул ей Четери. – Макс, подождите, пока я уведу его, и двигайтесь дальше. Я найду вас. Надо бы оставить для преследователей ложный маячок подальше отсюда.

Идите сколько сможете, затем найдите убежище и ждите меня.

Он перепрыгнул через ручей и помчался туда, где вдалеке меж стволов видна была уже туша паука, спускающегося от паутины на землю.

Тротт присел у воды, чтобы наполнить флягу, а Алина обессиленно прислонилась к папоротнику, на секунду прикрыв глаза. Голову снова сдавило болью. В ушах звенело будто отголосками далекого разговора, на краю сознания слышался какой-то навязчивый зуд.

– Попейте еще, – попросил Тротт. Она открыла глаза – он протянул ей флягу, затем оглянулся туда, где Чет, заложив вираж почти перед носом паука, погнал его за собой в сторону.

 – Вы очень бледная. Не свалитесь в обморок? Сейчас нет времени лечить вам крыло.

– Я дотерплю до вечера, лорд Макс, – Алина поднесла флягу к губам.

– Придется, – сказал он сочувственно.

Она пила и пила – и напиться не могла. Голова болела по-прежнему, в ушах стихало жужжание, и Алине казалось, будто она отрывается от земли, хотя так же крепко стояла на ней. Принцесса даже склонилась, чтобы убедиться в этом, заодно оглядела исцарапанные колени и вздохнула, прикрепляя флягу обратно к поясу.

В голове вдруг зазвенело – будто лопнула струна, – и боль ушла. Стало так легко, что Алина покачнулась.

– Готовы? – спросил ее Тротт.

– Секунду, – она склонилась над ручьем, чтобы плеснуть воды себе в лицо, и затем сорвалась с места вслед за спутником.

Они бежали очень долго, обходя полянки вехентов и ловушки лорхов, всматриваясь в небо – не видно ли раньяров. Алина то и дело оглядывалась – сердце было неспокойно за Четери. Затем от усталости оглядываться перестала.

Они шли весь остаток дня, и вечер, и полночи, не меньше – даже Тротт в конце концов начал спотыкаться, а Алина и вовсе брела, безразличная ко всему, голодная и вымотанная.

Наконец профессор остановился у огромного папоротника с узкой щелью у самых корней. Они кое-как протиснулись внутрь, в полость ствола, и рухнули на древесную перегородку. Алина стащила с себя сумки, оперлась спиной на стенку и закрыла глаза. Крыло дергало нещадно.

– Повернитесь чуть боком, – приказал Тротт, дотянувшись до ее спины.