Королевская кровь 11. Чужие боги

Вей Ши стоял на коленях у купола, содрогаясь в рыданиях, скрыв лицо в ладонях, не в силах подняться. Его било крупной дрожью, а в голове словно рушились какие-то запоры, и стихия, которая так долго ему не давалась, вдруг стала понятной, как плеть в руках.

Сзади мучительно закричал один из гвардейцев, не успевший увернуться от невидши – и в крови Вея Ши полыхнула жгучая ярость."

"Он поцеловал то, что раньше было пальцами деда, и развернулся, поднимаясь. Здесь, в Йеллоувине, ему помогала сама земля.

Стихия-плеть послушно легла перед ним – и он хлестнул ею куда достал, веля беречь своих людей и уничтожать нелюдей.

Невидши на пятьдесят шагов вокруг рухнули как подкошенные – и Вей пошел дальше, под косым дождем, меж языками тумана, сжимая в одной руке клинок, а второй поглаживая ментальную плеть, так легко покорившуюся ему. Дед умер, но на поле боя остался еще один Ши, и он не уйдет отсюда, пока все враги не будут уничтожены.

К вечеру стихийная волна ушла далеко, захватывая все новые части Туры. В Йеллоувине продолжались погодные аномалии.

Участь иномирян была решена, и их, отступающих к ворчащим камнепадами горам, добивали и брали в плен.

Но их было так много и так отчаянно, по-звериному они сопротивлялись, что битва продолжалась еще четыре дня.

5 мая, вечер

Вей, уставший, голодный, спавший урывками под прикрытием гвардейцев, убивший за эти дни больше, чем все его предки за десяток поколений до него, покрытый слизью и кровью, остановился только тогда, когда последний отряд иномирян был уничтожен.

Красная кровь в венах наследника наконец насытилась, уступая место сдержанности Ши.

Один из верных гвардейцев с поклоном протянул ему флягу. На Вея он смотрел с благоговением.

Их погибло немало – его бывших сослуживцев, гвардейцев, согласившихся принять в себя равновесников. Почти половина. Но Вей помянет их потом, у храма первопредка, как и всех, павших в этой битве.

– Благодарю, – просипел Ши и сделал несколько глотков. Всю воду он пить не собирался – чтобы воин тоже мог смочить горло.

Вдали под вечерним небом в темноте мерцал переход, покрытый золотом. И Вей видел огромный одеревеневший вьюнок, переродившийся в нечто неподвластное разуму. По золотому дереву струился мощный и прекрасный стихийный дух, молодой, но уже знающий, для чего он был создан.

Для защиты людей Йеллоувиня.

Вей смотрел на него, а пропитанные кровью волосы трепетали на ветру. Он смотрел и не осознавал, что губы его кривит мягкая и печальная улыбка, очень похожая на улыбку императора, который войдет в легенды, если Тура выстоит. А еще он ни разу не подумал о том, одобрит его Мастер или нет – просто потому, что знал, что все делает правильно.

За эти дни он ни разу не пытался связаться с отцом, а отец не звал его, и Вей был ему за это благодарен.