Королевская кровь 11. Чужие боги

А что случилось на самом деле, какую боль хранила в своей памяти молодая королева, совсем девчонка еще? В той своей битве она, очевидно, не думала о себе. Но сейчас, когда тело стало восстанавливаться, когда организм залечил повреждения, и все более-менее наладилось, видимо, дали о себе знать и душевные раны. Телесные могут зажить, но что делать со страхом, с отторжением произошедшего, с горем и болью, которые остались внутри? Они могут никогда не пройти без сторонней помощи и даже через десятки лет терзать, всплывая в самых необычных проявлениях и мешая жить.

Капитан Дробжек сама иногда, ощущая, как прижимается к ней ночами Игорь, вспоминала слова, сказанные ей после их первой близости на Маль-Серене: «Вы мне не нужны! Я никогда не полюблю вас, понимаете?» Она приняла это и четко знала, на что шла и что делает сейчас. Но это не значит, что ей не бывало больно.

Люджина не была гениальным опытным психологом, никогда не считала это своей основной работой и практику имела небольшую – в основном с военными, с бойцами, пережившими ужас, нападение нежити, потерю соратников.

И знала, что слишком любит в работе своей проводить терапию через кризис, и деликатности в ней мало – недаром в начале напарничества Игорь требовал от нее быть помягче, поконтактнее. Но отказать тем, кто просил ее помощи, не могла.

– Любой страх, – наконец решилась она, тщательнейшим образом подбирая слова, – опирается на отсутствие контроля и неуверенность в безопасности. Кому-то из пострадавших помогало просто осознание того, что не сам проклятый причинил боль, а его проклятие. Есть специальные методики разделения человека и его болезни или проклятия, но их обязательно нужно прорабатывать со специалистами… Кому-то требовалась длительная работа, чтобы почувствовать себя в безопасности.

А кому-то понадобилось вмешательство менталиста – забыть все, что случилось. Или сенсуалистки из потомков Богини, чтобы притушить боль, сделать ее терпимой, туманной. Скажите, – она поколебалась, далеко не уверенная в том, что поступает правильно, – а в вашем примере обсуждаемая персона точно уверена, что в обычном состоянии проклятый бы пальцем ее не тронул?

– Конечно, – уверенно и резко заявила Полина.

 – Кон… – она вдруг сбилась, словно что-то вспомнив. Помолчала и тяжело вздохнула. – Люджина. Скажите, наш разговор не прослушивается?

– Это рабочий телефон Игоря Ивановича, – напомнила Дробжек, – полагаю, защищеннее его в Управлении только телефон Тандаджи.

– Хорошо, – королева снова вздохнула. – Поговорите со мной. Вы ведь поняли, что я говорю про себя? Ведь поняли, капитан?

– Да, ваше величество. Ваш супруг сильно поранил вас, я знаю.

– Да… поранил.