Королевский отбор, или Попаданка под прикрытием

Но я никогда и не влюблялась так, как сейчас.

Черт! И когда это случилось?

Напряжение в комнате стало почти невыносимым. Тогда я взяла мужскую ладонь и приложила к своей щеке.

‒ Почему ты врешь? ‒ спросила шепотом. ‒ Почему обманываешь самого себя.

‒ Потому что... Я не в праве... ‒ прорычал он и, одернув руку, сделал шаг назад.

‒ Потому что я невеста принца? ‒ спросила с сарказмом, чувствуя, как боль и обида разливается в груди.

Я только что почти вручила себя ему, а он...

‒ Это дело чести, Анжелика. Тебе не понять.

Эти слова были подобны пощечине. Глаза опалило, но я всеми силами сдерживала слезы, не позволяя им пролиться.

‒ Не правда, ‒ возразила с горечью в голосе. ‒ Тут уже дело не чести, а выбора, Дамион. Значит ли это, что если наследник выберет меня своей женой, то ты просто примешь это как факт?

Впервые я видела, как Дамион побледнел. Но между тем он медлил с ответом, и я не стала его дожидаться.

‒ Ясно...

Мотнув головой, я до боли закусила нижнюю губу и по кругу обошла советника, направляясь к ванной комнате. Мне срочно нужно было сбежать.

‒ Лика, ‒ Дамион окликнул меня, но я не остановилась. Влетела в уборную и, закрыв двери, спиной сползла по ним на пол, позволяя себе, наконец, заплакать.

Беззвучно, но в то же время не менее душераздирающе.

В отдалении послышался громкий хлопок. Дамион ушел. И тогда я взвыла в голос со всем отчаянием, на которое была способна.

Глава 73

Дамион

Минуту я стоял и отрешенно смотрел в одну точку. Стоял бы дольше, если вокруг белесой дымкой не стал подниматься пар. Гадство! Дракон решил не то что подсушить влажные брюки, но и вовсе сжечь их дотла. А вместе с ними, видимо, и все вокруг.

Вовремя совладав с огненной силой, заткнул дракона.

Плевать.

Все, о чем я мог думать, была Анжелика. Только что я обидел девушку своей нерешительностью. Но азгар, как же я был близок к тому, чтобы сорваться. Всего один шаг отделял меня от бездны. Мысль о том, что шаловливые пальчики Лики не остановятся у кромки брюк, а проникнут под ткань, будоражило до искупления. Я не мог заставить себя не думать о том, как бы разорвал веревки на корсаже платья девушки и как стянул бы с нее все. Вообще все. Чтобы она предстала передо мной во всем своем нагом великолепии.

Все это почти было у меня. И Анжелика не скрывала своих намерений. Она была в них открыта и говорила прямо, что было присуще ее натуре.

И я отказался... Отверг то единственное, что желал сам впервые за долгое время. Потому что желаемое было недосягаемо. Потому что за него нужно было бороться с Карлом. С человеком, которого всю мою жизнь ставили на первое место. Ради которого, по сути, я существовал в этом мире.

Мои идеалы ломались, как сухой хворост под ногами. Я был на грани...