Красавица и чудовище

Я вижу, у нас гости? – она еле заметно кивнула в сторону мальчика, не скрывая удивления.

– Да, – невозмутимо ответил Гилберт и взял из коробки большой кусок «Пеперони». – Пиццу будешь?

– Не лучшая еда для ребенка, – насмешливо произнесла Элис.

– Другой мы не нашли.

– Скорее, даже не искали.

Она прекрасно знала, что в холодильнике полно нормальной домашней еды, и не поддалась на эту уловку.

– Ладно тебе, не ворчи, – примирительно сказал Алекс и приобнял Женю за плечи. Не хотел, чтобы он чувствовал себя лишним. – Присоединяйся лучше.

– А с удовольствием, – заговорщицки улыбнулась Брукс и, скинув туфли, забралась на диван с ногами.

Выяснять, каким образом Лизин сын оказался у них дома, ей сейчас совершенно не хотелось. День выдался крайне тяжелым, нужно было отвлечься на что-то неважное, незначительное.

– Ну что? Чем займемся?

Весь оставшийся вечер они провели втроем: ели пиццу, по очереди играли в приставку, а потом рассказывали друг другу смешные истории. Через некоторое время Женя перестал принимать участие в разговоре и начал зевать.

– Эль, надо постелить ему в одной из гостевых, – попросил Гилберт, видя, что мальчик устал.

– Да, без проблем, – Брукс согласно кивнула и встала с дивана. – Пойдем со мной, Жень.

– Спокойной ночи, Алекс, – пожелал мальчик.

– Спокойной, – ответил Гилберт и легко потрепал его по волосам.

Расстелив постель, Элис объяснила Краснову, что и где находится и как найти ее или Алекса, если вдруг что-то понадобится. Дождавшись, пока ребенок ляжет, выключила свет, закрыла дверь и вернулась в гостиную.

– Как сын Лизы оказался ночью в твоей квартире? – сходу задала главный интересующий ее вопрос.

– Отец не пустил его домой, – сквозь зубы процедил Гилберт и с силой сжал кулаки. Не хотел говорить при ребенке, травмировать его психику, а теперь, как только остался с Элис наедине, решил высказать все, что думал.

– То есть как не пустил? – удивилась Брукс. Она не знала, какие порядки царили в семье Красновых, но такое поведение считала неприемлемым в любом случае.

– Вот так, просто взял и не открыл дверь!

Алекс был крайне раздражен и не находил себе места. Злость на Максима не имела границ – мало того, что он изменял своей жене в ее собственном кабинете, так еще и сына ни во что не ставил.

Такие низкие поступки не соответствовали понятию настоящего мужчины, и если на измены еще можно было закрыть глаза, то безответственное отношение к ребенку требовало сурового наказания. Гилберт готов был лично восстановить справедливость, разукрасив самодовольную рожу Краснова, но пока сдерживался.

Он ни капли не сочувствовал Лизе и ни в коем случае ее не жалел.