Красавица и чудовище

Влияли еще и те факторы, что Гилберт был не простым смертным: во-первых, он являлся ее работодателем и за любую дерзость мог уволить, во-вторых, он, богатый и авторитетный человек, при желании способен был стереть ее в порошок одним лишь движением пальца и, наконец, в-третьих, слабой беззащитной женщине вовсе не по силам было тягаться со взрослым состоятельным мужчиной.

От утренней злости не осталось и следа, а те доводы, которые она хотела ему привести, вряд ли нашли бы отклик в его душе.

Почти дойдя до служебного входа, Краснова краем глаза заметила белоснежный джип, припарковавшийся на стоянке.

Алекс вышел из машины, затем помог выйти своей помощнице, и взяв ее под руку, направился в здание. Элис весело щебетала, а он, по-видимому, крайне довольный, широко улыбался.

Злость с новой силой охватила Лизу и, в считанные секунды достигнув предела, заглушила голос разума – она никому не позволит обращаться с ее сыном, как с игрушкой. Поддавшись порыву, Краснова уверенно шагнула навстречу самоуверенному наглецу, посмевшему вмешаться в ее жизнь, которую она с таким трудом строила много лет.

– Здравствуйте, Лиза, – Элис остановилась, заметив ее, и улыбнулась. – Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, хорошо, – та натянуто улыбнулась в ответ и обратилась к Гилберту. – Алекс, можно вас на пару слов?

– Здесь? – он вопросительно приподнял бровь, откровенно забавляясь ситуацией. – Почему не в кабинете?

– В кабинет вы запретили мне приходить, – терпеливо пояснила Краснова, прожигая его взглядом насквозь. Она чувствовала себя максимально уверенно, и это проявлялось в каждом ее движении, в каждом жесте.

Но Гилберта это не убедило. Самодовольно усмехнувшись, он посмотрел на часы, затем снова на Лизу.

– До начала рабочего дня три минуты.

– Мне хватит, – Лиза не дрогнула, не повелась на провокацию и пропустила его насмешки мимо ушей.

Алекс перевел взгляд на Элис, но та сделала вид, что это ее не касается, хотя по лицу было заметно, что она едва сдерживает смех.

– Иди. Я догоню.

Брукс молча кивнула и, оставив их наедине, вошла в здание.

– Может, присядем в машину? – снисходительно предложил Гилберт, увидев, что Лиза в своей тонкой курточке дрожит от холода.

– Нет, спасибо.

Ей не нужны были подачки, гордость не позволила согласиться на его предложение, несмотря на то, что мороз уже пробрался под кожу. Чувство собственного достоинства было важнее.

– Хорошо, слушаю вас, – Алекс скрестил руки на груди, инстинктивно закрываясь от нее глухой стеной. Этот жест стал для него привычным, только так он мог сдерживать Царева внутри и заглушать его голос.