Красавица и чудовище

Ничего не изменилось, ее тело по-прежнему отзывалось на каждое его движение. Как бы Лиза ни пыталась скрыть этот факт, он все чувствовал.

Презерватив прожигал карман брюк насквозь, но Алекс не захотел им воспользоваться. Не смог отказать себе в слабости ощутить желанную женщину всю целиком. Руки дрожали от нетерпения, и сдерживаться больше не было сил. Выдержки хватало только лишь на то, чтобы не выдать себя с потрохами. Стараясь сохранять бесстрастное лицо, Алекс провел головкой по разгоряченной промежности и мысленно улыбнулся, получив подтверждение своим догадкам, медленно погрузился в нее и замер, чтобы взять эмоции под контроль и дать Лизе возможность привыкнуть.

Поняв, что не причиняет ей дискомфорт, вошел на всю длину и начал неспешно двигаться, не прерывая зрительный контакт и растягивая наслаждение. С нарастающим трепетом наблюдал, как под действием бушующего пламени желания стремительно плавился лед в ее глазах, зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку.

Сладостная дрожь прошла по телу Лизы, она шумно выдохнула, но не смогла отвести глаза, какая-то непостижимая магия удерживала ее взгляд, вынуждая неотрывно смотреть в черную дыру зрачков Алекса и тонуть в ней.

Время остановилось, а пространство сузилось, все, кроме него, отошло на второй план. Давно забытое наслаждение от близости с мужчиной накрыло с головой, он наполнял ее до краев, заставляя забывать обо всем, растворяться в своих эмоциях без остатка."

"Лиза сжимала кулаки от бессилия; нестерпимо хотелось, чтобы Алекс неистово ласкал и целовал ее тело, но он больше не касался ее. Сама же Лиза не посмела попросить. Оставались только глаза, темные от страсти, в которых она видела безудержный огонь желания, сжигавший их обоих дотла.

Она не могла дотронуться до его тела, и это раззадоривало ее еще больше. Внутренний запрет действовал как афродизиак, усиливая и без того невероятные ощущения. Она как могла сдерживалась, стараясь остаться в реальности и не показать Алексу своего состояния, но с каждым толчком это удавалось все хуже. Он умело двигался в ней, то ускорялся, то замедлялся, будто играл, изводил сладкими пытками. Лиза не выдержала, сдалась ему на милость, выгнулась навстречу его напору, увеличивая глубину проникновения, и обвила его бедра ногами.

Наконец, они стали единым целым, двигались и дышали в одном ритме, а сердца стучали в унисон.

Алекс чувствовал ее так же чутко, как и прежде. Все ощущения обострились до предела, ему требовалось немало сил, чтобы оставаться безучастным к ее невысказанному призыву. До скрежета зубов хотелось сжать ее в объятьях, окунуться с головой в нежность и теплоту, заласкать до умопомрачения, но не мог себе этого позволить.