Красавица и чудовище

– Хорошо, – на удивление быстро согласилась Лиза и поднесла бокал к губам. Запах алкоголя ударил в нос, заставив неприятно поморщиться. Искоса взглянула на свою надзирательницу и, перехватив настойчивый взгляд, сделала глоток, ощутив, как жидкий огонь обжег горло, приятным теплом стекая по пищеводу. Она мелкими глотками пила коньяк и чувствовала, как напряжение спадает, а дышать становится легче.

Когда бокал опустел, Элис удовлетворенно кивнула и плеснула в него еще немного.

– Это он? – указала на синяк на скуле Лизы. Пришло время выяснить правду.

Она отрицательно покачала головой, с опозданием подумав, что, когда умывалась, вместе с потекшей тушью смыла и остальной макияж, маскировавший свежие синяки.

– Рассказывай, что случилось.

Лиза молча крутила в руках бокал, усердно разглядывая содержимое. Устала носить все в себе, но не привыкла ни с кем делиться своей болью, сложно было перебороть себя и раскрыться перед чужим человеком.

– Поверь, тебе самой станет легче… – вкрадчиво произнесла Элис, видя ее колебания, и сжала ладонь, желая поддержать и помочь сделать правильный выбор.

Лиза решилась. Залпом осушила содержимое бокала и начала торопливо рассказывать. Голос слегка дрожал, выдавая нешуточное волнение, но она не останавливалась. Хотела поведать только о ситуации с Бакуниным, но сама не заметила, как выложила все, что было в жизни за десять лет. С каждым словом ей действительно становилось легче, плотину молчания прорвало, и Лиза щедро делилась своей историей с благодарным слушателем.

Она рассказала многое, но не обмолвилась и словом о Цареве, а Элис благоразумно не стала спрашивать, боялась выдать свою осведомленность и разрушить ту тонкую ниточку доверия, что протянулась между ними.

Молча слушая ее, практически не перебивала, лишь изредка задавала уточняющие вопросы. Она даже не представляла, насколько все ужасно. Когда Лиза дошла до последнего скандала с мужем, Элис уже не сдерживала слез, они невольно текли по щекам. Картина Лизиной жизни складывалась воедино, и каждая ее часть была пропитана горем и отчаянием. Элис внутренне содрогалась, представляя себе все это, особенно зная историю Алекса. Они оба страдали все эти десять лет, но каждый по-своему.

Правда, теперь известная только ей, тяжким грузом давила на плечи. Она готова была попытаться все исправить, помочь наладить жизнь двух людей, но пока не понимала как. Могла рассказать все, что знала, но последствия были непредсказуемы. Вполне вероятно, Лизе и не нужен был ни Царев, ни Алекс, она желала лишь свободы, и в силах Элис поспособствовать этому.

Когда Лиза замолчала, она подлила ей еще немного коньяка и убрала бутылку – терапия не должна превращаться в пьянку.