Красавица и чудовище

Мы оба это знаем. Каждый выбрал свою дорогу сам. Наша любовь не выдержала испытаний…

Нечеловеческая усталость накатила как-то внезапно, Алекс с большим трудом заставлял себя оставаться в сознании. Рядом с Лизой было так тепло и уютно, он никак не мог заставить себя уйти. Желание лечь к ней, как и раньше, прижать к себе ее сонную и, уткнувшись носом в мягкие волосы, уснуть росло и крепло в его душе. Так хотелось подарить себе еще хотя бы одну ночь с любимой женщиной, наплевав на последствия. Но страх быть отвергнутым оказался сильнее, словно вирус проник в организм и парализовал все остальные эмоции.

Алекс даже не попытался победить его, сдался, так и не найдя в себе силы выйти на поле боя.

Тряхнув головой, отогнал наваждение, безжалостно придушил минутную слабость и поднялся на ноги. Замешкался всего на секунду, обдумывая дальнейшие действия, затем подхватил спящую женщину на руки и понес в свою комнату.

Опустив свою ношу на кровать, включил ночник. Неяркий свет мгновенно развеял темноту в помещении, позволяя видеть скрытые детали. Мельком осмотрев комнату, Алекс убедился, что ничего компрометирующего его нет и принялся распутывать Лизу из пледного кокона.

Она не проснулась, лишь что-то невнятно пробормотала. Он невольно улыбнулся, стянул с нее капроновые колготки и хотел накрыть одеялом, но, случайно заметив гематому под ребрами слева, остановился. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику."

"Откинув одеяло в сторону, Алекс принялся тщательно осматривать тело Лизы, ища подтверждение своим догадкам. Опять синяки. Одни едва заметные, другие совсем яркие и свежие. Неутешительный вывод напрашивался сам собой – Краснов опять бил жену.

– Скотина, – процедил Алекс сквозь зубы, невольно представив себе эту картину.

Руки сами собой сжались в кулаки, а в груди вспыхнуло опасное пламя. Закрыв глаза, он медленно досчитал до десяти, чтобы не поддаться аффекту. Так и подмывало разбудить Лизу, вытрясти всю правду и поехать на расправу к Максу, но вместо этого он заботливо накрыл ее одеялом, выключил свет и вышел из комнаты.

Вернувшись в гостиную, устало опустился на диван и, откинувшись на спинку, прикрыл веки. День был слишком тяжелым, а мысли одна мрачнее другой.

Как так получилось, что из обидчика он превратился в защитника? Почему не может равнодушно смотреть на все это, ведь Лиза сама выбрала такую судьбу? А главный вопрос, который задавал себе: что делать дальше? Хладнокровие, с которым он ехал в Россию, испарилось, растворилось в глубине голубых глаз, стерлось словами любви, въевшимися в сердце. Он понимал, что от первоначального запала не осталось и следа, а где брать новые дрова для костра ненависти, не знал. Все слишком круто изменилось.