Красавица и чудовище
У Алекса есть все, кроме главного. Предательство любимой женщины стало роковым и сделало из него настоящее чудовище. Ненависть затмила все, и много лет, поднимаясь с колен, он строил планы изощренной мести. Но сумеет ли он привести их в исполнение, вновь встретившись с бывшей возлюбленной? Десять лет Лиза жила надеждой увидеть его, бережно храня свои чувства в глубине души. Но вместо родного и близкого человека в ее жизнь ворвался чужой, жестокий и беспощадный. Узнает ли она в монстре любимого мужчину? Сможет ли выдержать его гневный напор и принять таким, каким он стал, растопить ледяную стену ненависти и вновь зажечь остывшее сердце?Содержит нецензурную брань.
– Потому что я им плачу.
– Ты? – удивленно воскликнула Лиза и едва не задохнулась от нахлынувшего возмущения. Такой правды она никак не ожидала и не знала, как реагировать, но это ровным счетом ничего не меняло между ними.
– Представь себе. – Наглая ухмылка исказила его губы, что еще больше вывело Лизу из себя. С трудом сдержав резкие слова, готовые сорваться с языка, она перевела тему.
– Зачем ты пришел?
– Я хочу увидеть Женю. – Алекс стоял слишком близко и невольно ощущал пьянящий аромат ее кожи. Тело помимо воли реагировало на нее, взгляд жадно скользил по манящим губам, изящной линии шеи, бешено трепещущей жилке и терялся в скромном вырезе халата.
– Зачем?
– Пообщаться.
– Нет. – Лиза сердито вздернула подбородок, не желая даже слышать об этом, и едва сдержала судорожный вздох, попав в плен полыхающих огнем глаз. Предательские мурашки поползли по телу, напоминая о том, что она так хотела забыть.
– Почему? – хрипло спросил он, стараясь дышать ровнее. Мышцы сводило от напряжения, до трясучки хотелось прикоснуться к ней, но Алекс слишком хорошо помнил цену такой вольности и лишь сжимал кулаки в бессильной злобе.
– Потому что я не хочу, чтобы он с тобой общался, – самодовольно заявила Лиза и нервно стиснула ворот своего халата, закрывая единственный доступ к телу.
– Лиз, что за детский сад? – устало спросил Алекс и обессиленно опустился на лестницу. Самочувствие не позволяло сражаться на равных, поэтому он решил попробовать договориться мирно. – Ребенок не виноват в наших разногласиях. От того, что запрещаешь нам общаться, будет только хуже, в первую очередь ему.
– Это мой ребенок, и только я знаю как для него лучше.
– То есть жизнь с Красновым благоприятно сказывалась, а общение со мной нет?
– Во-первых, он его отец. А во-вторых, мой муж!
– Муж? – Алекс презрительно оскалился и, почувствовав, как открылось второе дыхание, поднялся на ноги.
– Тебя это не касается, – прошипела она и попыталась отвернуться, но Алекс не позволил, взяв за подбородок, заставил смотреть прямо в глаза.
– Да неужели? – сыронизировал он, едва контролируя шквал эмоций.










