Красавица и чудовище

Максим застонал, ощутив мужскую силу в полном объеме, надежно зафиксировал голову Лизы в ладонях и принялся медленно насаживать ее горячий рот на свой твердый член.

Он совершенно не заботился о комфорте жены, врезался глубоко в горло и постепенно ускорял темп.

Лиза давилась и задыхалась, пыталась контролировать непроизвольные сокращения гортани и сдерживать рвотный позыв. Губы ее онемели, кислорода не хватало, изо рта вырывались булькающие звуки и смешивались со стонами удовольствия, которые издавал Макс.

Он блаженно прикрыл глаза, никак не реагируя на Лизины мучения, и продолжил вгонять плоть до самого основания.

Упругие гланды мягко касались его головки, доставляя особое удовольствие.

Такая глубина и скорость были слишком неудобны для нее, но она не могла противостоять мужу. Прекрасно понимала, что он в любом случае сделает то, что хочет, как бы она ни упиралась и ни сопротивлялась. Грубость и жестокость были постоянными обитателями их супружеской постели. За столько лет Краснова должна была обрасти прочным панцирем безразличия ко всему происходящему. Она научилась сдерживать слезы, молча терпеть унижения и издевательства, но привыкнуть к этому так и не смогла.

Каждый секс с мужем был для нее тяжелым испытанием, как физическим, так и моральным. Максим ломал ее, методично разрушал в ней женщину, превращал в безвольную рабыню.

Со временем она возненавидела не только его, но и секс в принципе. Даже малейший намек на интим пробуждал в душе негативные эмоции и ассоциировался с пытками. Но самое страшное – она знала, что бывает иначе, помнила запредельное наслаждение от близости с любимым мужчиной.

Вопреки всему, тело хранило другие ласки, нежные и трепетные, они настолько глубоко въелись в кожу, что даже толстый слой грязи и мерзости не смог стереть их.

Немного притупив плотский голод, Краснов отстранился и, не позволив Лизе отдышаться, швырнул ее на кровать.

– Я сам! – крикнул он, заметив, что она хочет раздеться.

Лиза подчинилась и безропотно опустила руки. Горло саднило, а тело сотрясала мелкая дрожь, но гордость не позволяла молить о пощаде. Ни при каких обстоятельствах она не собиралась унижаться перед Максимом, как бы ни было плохо, больно и противно.

Краснов разделся полностью и, хищным взглядом окинув сжавшуюся женскую фигурку, лег рядом. Прелюдия являлась одним из любимых его развлечений. Ему нравилось медленно изводить ее, ласкать женственные изгибы, в очередной раз доказывая, что все это принадлежит лишь ему. Он не спешил, растягивал удовольствие, зная, что под действием препарата времени у него предостаточно.

Развязав пояс, Максим распахнул полы халата, жадно рассматривая идеальное тело жены.