Газлайтер. Том 4 (СИ)

А теперь прошу — сядьте, или же вы хотите, чтобы я пошел в полицию писать заявление на вас с племянницей?

Разом потеряв весь гонор, директриса осторожно спрашивает:

— И в чем же вы хотите нас обвинить?

— В попытке совращения и соблазнения, — я бросаю взгляд на Нину, резко сникшую и опустившую плечи. Она больше не задирает вверх точеный подбородок, а наоборот пристыженно скукожилась. — С целью дальнейшего вымогательства финансов и остальных ресурсов.

— Какие у вас доказательства? — тихо выдыхает Анна.

Хм, неужели она еще надеется соскочить?

— У меня есть воспоминания вашей племянницы, — пожимаю плечами.

 — Любой судмедэксперт-телепат подтвердит их подлинность, сверив слепок с матрицей Нины Алексеевны.

— Ну и что вы увидели в этих воспоминаниях? — не отступает от своего Анна, глянув на бумаги, которые Тамара убирает в портфель.

— Ваш сговор с Нохтиным, — охотно поясняю. — У Нины Алексеевны, как оказалось, присутствует редкий Дар соблазнения. Причем незарегистрированный в государственном реестре. Не знаю, как вам удалось скрыть его от органов, но это карается правосудием.

— Здесь нет никакого преступления, — хмурится Анна. — Как и положено потенциальному магу, Нина училась в школе одаренных, но Дар не пробудился до выпуска. Пробуждение произошло сравнительно недавно, редкий случай, но бывает. По закону регистрация положена в течение четырех месяцев после обнаружения Дара. Нина еще успевает податься.

— Предположим, — не спорю. — Но что вы скажете насчет преступного сговора с Нохтиным, мм? Сам Нохтин, к слову, сейчас находится под моим арестом.

Я хорошо порылся в его голове, и у меня хватает доказательств, чтобы посадить вас, Анна Владимировна, на очень долгое время. А еще у меня хватает денег нанять лучших юристов, которые смогут достойно оперировать этими козырями.

Анна поджимает губы.

— Что вы хотите? — спрашивает она, по-прежнему стоя возле моего стула.

— Для начала сядьте, — повторяю с нажимом, и женщина, качнувшись, ковыляет обратно на свое место. Я дожидаюсь, когда она размещается, и продолжаю. — Вы покушались на все мои деньги…

— Не на все, — слабо спорит Нина.

— Пускай не на все, — соглашаюсь. — Только на девяносто процентов. Но меня вы собирались не просто разорить, а лишить собственной воли, что намного хуже. В моем понимание это преступление равно по тяжести покушению на убийство.

— Вы преувеличиваете, — пытается возражать Анна.

— Будете со мной спорить? — удивляюсь, и директор престижной Школы замолкает. — В общем, сударыни. У нас с вами всего два варианта решения.