Красавец опекун

— Дарси, прекратите! Вы же знаете, что так поступать нельзя!

Он остановился.

— Вот как?

Тут ночную тишину нарушила трель соловья. Сара затаила дыхание."

"Когда Дарси заговорил снова, в его голосе звучали стальные нотки, и Сара тут же поняла, что он глух к ее мольбам.

— Да, вы правы. Знаю, что нельзя. — Он снова принялся ласкать губами ее шею. — Но мне очень хочется заняться с вами любовью, а вы не позволяете, поэтому пока придется довольствоваться малым.

Не в состоянии вымолвить ни слова, Сара тряхнула головой, пытаясь погасить огонь страсти, который он искусно разжег в ее теле.

Впоследствии Дарси не сумел бы объяснить, как все случилось. Опытом в обращении с женщинами он ничуть не уступал Максу, но никогда прежде не терял контроля, как это случилось нынешней ночью. Он намеревался лишь разжечь в упрямице Саре желание, слегка намекнув, какое огромное наслаждение они получали бы друг от друга, уступи она ему. Как оказалось, ее реакция возбудила его сильнее, чем он мог вообразить, да и сжигающая его страсть была много больше, чем он думал. Он повернул Сару лицом к себе и, завладев ее губами, продолжил ее чувственное образование. Зайдя слишком далеко, он не останавливался до тех пор, пока луна не скрылась за высокой живой изгородью, оставив их в темноте.

Как же, черт подери, от нее избавиться? — думал Макс, уже второй раз прогуливаясь по террасе из конца в конец под руку с леди Мортлэнд. У него не было ни малейшего желания, ни уединяться с ней на одной из тенистых дорожек, ни вообще продолжать уделять ей внимание. Леди Мортлэнд, напротив, недоумевала, когда же он перейдет к решительным действиям, и потому пребывала в удивлении от того, что они до сих пор находятся на террасе.

Они совершали поворот у дальней стены, когда Макс, подняв голову, увидел, что из бального зала вышла Каролина. Она была одна. Быстро прошагав к балюстраде, она стала с тревогой всматриваться в даль, очевидно кого-то ища. Оживленно болтающая Эмма Мортлэнд ничего не заметила. Макс обладал молниеносной реакцией, благодаря которой и стал одним из признанных светских распутников. Через ближайшую к ним дверь он быстро увлек ее светлость обратно в бальный зал и коснулся губами ее руки в прощальном поцелуе.

От такой поспешности у леди Мортлэнд закружилась голова.

— Ах! Но ведь, разумеется…

— Опекуну нельзя надолго отвлекаться от своих прямых обязанностей, дорогая, — протянул он, намереваясь уйти.

— Возможно, мы увидимся завтра в Гайд-парке? — спросила Эмма, не догадываясь, что его отступление вызвано личной неприязнью к ней.

Макс улыбнулся в ответ:

— Все возможно.