Красные искры света

– Ты еще скажи – тушку, – фыркнула я.

Кажется, наши препирательства возвращали нас к прежней жизни, напоминая, кто мы есть и кем друг другу приходимся. Это было единственное, что мы могли вернуть.

– Не суть.

– Не вижу смысла, – продолжала я. – Если тебе захочется полапать меня – ты это сделаешь. С другой стороны, я не хочу, чтобы мое тело заросло грязью. Да и в туалет тебе придется ходить, – пришлось признать мне. Потребность, как-никак.

– Тебе тоже, – злорадно сообщил Ярослав. – Придется поделиться опытом, да, Настенька?

Я сглотнула. Такая перспектива пугала.

Коленки вновь задрожали. Что делать-то?!

Все хорошо, Настя, все хорошо. Это всего лишь человеческая биология без каких-либо подтекстов. Это твое временное тело. Твое, не его.

Все хорошо.

Я сама себе лгала, отлично это понимая. Ничего хорошего в этой ситуации не было.

Зарецкий, поняв мое состояние, засмеялся – и его смех был нервным, с какими-то истеричными нотками, которые я раньше в себе не замечала; как будто бы вместе со смехом из Зарецкого выходили отчаяние, злость и страх.

– Я представляю тебя… по утрам! – говорил он сквозь заливистый смех.

 – Что ты будешь делать?.. Умора! А если девчонки… Боже! Не могу!.. Как представлю, – он едва ли не пополам согнулся от нового приступа смеха.

Мне ничего представлять совершенно не хотелось. Хватило того, что есть. И я мрачно взирала на Зарецкого.

– Давай обойдемся без твоих влажных фантазий. Мы должны избавиться от этого, – твердо сказала я, стараясь держать себя в руках. И как назло в голову полезли мысли о том, как Ярослав в моем теле будет принимать душ. – Как можно скорее."

"– Чтобы избавиться, мы должны понять, что с нами случилось, – резко замолчав, сказал Ярослав.

Он, как гопник, сел на корточки, не заботясь о том, что подол ночной рубашки подметает землю. – Вспоминай, что было. Что произошло.

– Ничего. После нашей встречи – ничего, – твердо сказала я. – Все было как обычно. Я вернулась. Посидела с друзьями. Выпила вина. Пошла спать в нашу с Ранджи комнату.

– У нее неплохая мускулатура, – тотчас отметил Зарецкий, который, как выяснилось позднее, проснулся вместе с Ранджи в одной кровати.

– Будешь приставать к моим подругам – огребешь, – пригрозила я ему кулаком.

И только тогда заметила на правой руке кольцо, но не придала этому значения.

– Если твой немец будет ко мне приставать – огребет в двойном размере, – сообщил Зарецкий, глядя на меня снизу вверх. – Кстати! Наверное, это он нас проклял! – вдруг резко поднялся он. В его – моих? – глазах сверкали искры страха. На какое-то мгновение мне даже показалось, что их чистый серый цвет несколько преобразился – в нем появился слабый зеленоватый оттенок.

– В смысле? – не поняла я.